Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Маленькая трагедия.

- Вася, я портупею забыл! Что делать, Вася! Да ты что, они сказали уже – встретят. Сказали, выйдешь, там сразу площадь. Столб на ней еще. И где-то там уазик будет стоять. А я портупею забыл! Как я без портупеи-то? Или ты думаешь, что можно без портупеи? Блин, вот и я…

Он сидел – громадный и печальный – на нижней полке и звонил этому своему Васе. Жизнь без портупеи очевидно рушилась.
А на верхней полке пытался спать я. Шесть часов утра, и до богоспасаемого города Петербурга, где площадь, и на площади столб – а впрочем, не одна ведь там такая площадь, - оставалось нам ехать еще часа три.

- Вася, ну вот я дебил, блин, это ж надо было – забыть портупею!

Когда демоны прячутся в норы.

Когда демоны прячутся в норы, Господь
Разрешает ангелам перекур.
И они, - нахохлившись, вроде кур, -
Травят байки, чтобы не спать.

Их слова – я слышал – на вкус горьки.
Их слова – как под утро росы.
Видишь, сверху подмигивают огоньки?
Это тлеют их папиросы.

Хорошо лежать под небом в траве, растянувшись в рост.
Хорошо, когда жарко и даже небо пахнет полынью.
Хорошо погасший окурок опять раскурить от звезд,
И дивиться ему – сумасшедшему желтому полнолунью.

Хорошо под этим божиим ночником
Продремать до горьких рос, до самого до утра.
Хуже, если лежишь ничком,
А в затылке дыра.

И сразу же облака, и стервятник рвет облаков слои.
И глаза, темноту увидев, забыть не хотят, что жили.
И уходят прочь уже не свои свои,
Потому что мертвому все чужие.

Новости языка.

Сегодняшняя - незаметная - новость из Дагестана: "В Махачкале уничтожено 5 боевиков", заставляет поразмышлять о формулировках.
Разве - сохранения ради целостности картины мира - не должны федеральные СМИ теперь писать "Пять бойцов сил самообороны Махачкалы погибли, отражая атаку карателей из центра"?

НБ: Можно проследить, как русская пропаганда при описании событий на Юго-Востоке Украины копирует язык и стиль ресурсов типа "Кавказ-Центра", счищая, конечно, ненужный мусульманский флер. Любопытный момент.

Ездил по России, привез кое-что.

Повесть и сказание о прении живота со смертью, и о храбрости его, и о смерти его
О чем попросить еще? Согрей своих птах.
Хотя бы ладонями закрой от пороши.
И сбереги, если можно, тех,
Кто меня для меня дороже.
А я (потому, что родился в марте,
Когда в каленадре — весна, а вокруг метели)
Могу позволить себе говорить о смерти,
Не пугаясь слов, которые с губ слетели.
Вот она — она никогда не врет,
И любит она одинаково
Этих, стоящих в ряд,
И этого, одинокого.
Я видел сверла ее и пилы,
Косы, рожны и крючья.
Что бы там жизнь ни пела,
А смерть, выходит, покруче.
Она не пришлет вестей
И гонца не пошлет она,
Но все семена вещей -
Ее семена.
И я знаю, в чем главный ее секрет,
В чем ее высший класс:
Она хочет тех, без кого нас нет,
Раньше забрать, чем нас.
Я вижу ее — на белом белую — за черными буквами чужих книг,
Правильных книг про то, как мир устроен на самом деле.
Слышу ее, когда речь переходит в крик
Или шепот, - лишь бы шепот о лучшей доле.
Тащится в смуть
Душа моя, путница,
Вокруг меня — испитая путаница,
Пятками в небо пьяная пятница,
Непролазная грязь на чужих путях.
Но я вижу смерть.
Да она и не прячется.
А ты все-таки согрей своих птах.

Я открываю смерть

Боже, боже, все та же стужа, даже хуже, боже.

В раю я снова буду мал, а мир опять велик.
А то я здесь его истер и срок его истек.
У вас ведь там всегда зима, и поднят воротник,
И тяжелей меня пальто, и шапка будто стог, -

Зачем ты меня укутала!
Мерзнут в глазах слезинки.
Выгляжу будто пугало
И варежки на резинке.

Ты за руку меня возьмешь, утешишь без труда.
(На лавочке сидит сосед, сосед с утра поддат).
Привет сосед, но мы, сосед, сейчас пойдем туда,
Где в магазине продают пластмассовых солдат.

Потом домой, и на столе я их построю в ряд.
Решу, кто свой, и кто чужой, и двину рать на рать.
Пускай пластмассовым мечом зарежет брата брат, -
Потом воскреснут, чтоб опять в одной коробке спать.

Я открываю смерть, за ней, -
Фонарь, мороз, и скрип саней,
И ты за ней, и я за ней,
Тот, настоящий я – за ней,
И армия моя за ней,
Которой нет верней.

Боже, боже, все та же. 

Емелину здравствовать!

Ах ты, да ведь сегодня Всеволоду Олеговичу, великому, 55. Всеволод Емелин, Сева, дорогой, живи сто! Будь всегда.

Вот, из любимых, чтобы знали, как люди умеют:

Смерть бомжа

Когда созревает рожь,
Ведут бой за уборку ржи,
Когда подозревают ложь,
Ведут на детектор лжи,

Когда умирает вождь,
По всем каналам играет балет,
Когда умирает бомж,
Прорывает трубу в туалет.

И знатоки примет
И народных преданий тоже
Говорят не: “Родился мент”,
А: “Видимо, умер бомж”.

А пресловутый мент,
Обнаружив тело бомжа,
Вызвал в тот же момент
“Скорую” из гаража.

И врач из последних сил
Трупу бомжа в пыли
Голову пошевелил
Узким носком туфли.

И осмотра этого короткого
Оказалось вполне достаточно,
Чтобы установил причину смерти доктор:
— Острая сердечная недостаточность.

А потом, закурив вдвоем,
А врачи с ментами друзья,
Сказали: “Вот так живем,
А потом умрем, как свинья”.

А настоятель церкви Успения,
Есть такой храм в центре столицы,
Где по вторникам и четвергам выдается
кормление
Без определенного места жительства лицам,

Сказал: “Сие есть указание,
Дабы не забывали мы,
Как сказано в Священном Писании —
От наглой смерти, сумы и тюрьмы”.

А воспитатель бомжей,
Сейчас их немало в Москве,
Дядя с чугунной шеей
И пробором на голове

Сказал веско и кратко:
“Бомжам — березовый кол”,
И продолжил не голый свой завтрак
И утренний опохмел.

В общем смерть этого мизерабля
Многих пробила на высказывания
философские,
Вплоть до задумчивого: “Да… Бля…”
Водителя труповозки.

И лишь королева бомжей,
С ней ходил он в последний запой,
Та, что выбирала вшей
Из волос его нежной рукой,

Промолвила: “Образ твой
Мы в наших сердцах сбережем.
Спи спокойно, родной,
Ты был образцовым бомжом.

Ах, как было хорошо мне
В объятьях твоих рук.
По-малому и по-большому
Ты ходил, не снимая брюк.

Пусть был ты по жизни крысой,
Воровал у своих,
В тюрьме ел из коцанной миски,
Возле параши дрых.

Били тебя по почкам,
Били тебя по роже,
Били с Украины строительные рабочие
И представители золотой молодежи.

Били тебя баркашовцы,
Били охранники офисов,
Били те, кто, как овцы,
По утрам на работу торопится.

Но не смогли эти суки
Тебя заставить пахать на них.
А кто выбрал свободу и муки,
Тот записан в Книгу Живых.

Ты попадешь сразу в Рай,
Так как прошел от и до,
Как истинный самурай
Свой крестный путь Буси-до…”

Не стали ей возражать
Ни Магомет, ни Христос.
Поскольку ведь смерть бомжа
Вообще-то говно вопрос.

Протокольное.

Совершая несогласованную прогулку по улице, обвиняемый подошел к сотруднику полиции, и, препятствуя проходу граждан, начал негромко выкрикивать лозунг:
- Простите пожалуйста, вы не подскажете, как пройти к музею изобразительных искусств?
В ответ на законное требование сотрудника полиции "разойтись" продолжил негромко выкрикивать лозунг:
- Извините ради бога за беспокойство.

Пальцы размять.

У Копьетряса, английского архивариуса,
(Боевая фамилия, хоть и досталась штатскому),
Есть рассказ о том, как Гамлету, принцу Датскому,
Явился однажды призрак жирафа Мариуса.

- Что-то, - рассказывал призрак, - они мне вложили в ухо,
И не успел я моргнуть, как уже откинул копыта.
Принц, отомсти! Отомсти за меня, братуха!
Преступление не должно быть забыто.

Далее, в приступе внезапной жирафофилии,
Произошло самоубийство прекрасной Офелии.
Из чего заключит представитель читательской массы,
Что датчане - законченные, неисправимые фортинбрасы.

Стихи для моих мертвых

Мертвые умеют оставаться в живых.
И не в памяти, - память нужна любителям песен, -
Но в готовых к ласке ладонях, и даже в их,
То есть в  наших глазах, когда взгляд достаточно ясен.
Между нами и мертвыми нет никаких границ.
Стены мира прозрачней стекла и не тверже масла,
Говоря иначе – нет никакого смысла
Ждать, пока сыграет побудку божий горнист.

Мои мертвые, видите, ночь поднимает свой черный парус?
Не забыли еще, как росой слезятся глаза травы?
Мои мертвые, вы – земля. Из земли я вырос.
Но и я – земля, из которой растете вы.
Вы копили боль, как иные копят деньгу.
После  пили смерть, как чай, вприкуску, из блюдца.
Но успевали все-таки улыбнуться
Последнему солнечному деньку.

Я еще плыву, а вы нащупали дно.
Я смотрюсь в ваши сны, вы моими сделались снами.
Мы одно, мои мертвые, слышите, мы одно.
Никого не бойтесь, пока я с вами. 

По Руси.

Просто так, для памяти.

Прокатился по Руси. Видел старое и новое.
Отметил - Русь прекрасна в светлом и печальном умирании. Почти до слез, чего уж там, могу себе позволить поиграть в сентиментальность.
Цветы там, где когда-то была клумба, случайно выросшие. Штукатурка, шурша, снегом со стен. Пыль внутри, трава снаружи. И грусть повсеместно.
А там, где умирание преодолевается, где жизнь, торговля, суета, гипсокартонные дворцы, отделанные пластиком под гранит, - там жизнь отвратнее смерти.

Наверное, что-нибудь из этого следует или я в русофобы записался.