Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Это, кстати, тоже спутник телезрителя.

На остановке стояли девочки - совсем юные, школьницы. Мне показалось - бухие. Шокируя собравшихся - старушку в берете, работягу в куртке из ненастоящей кожи и деву в белом пальто, они толкались и сквернословили.

Выглядело это довольно мерзко, чего уж там.

Пришла маршрутка, школьницы в маршрутку погрузились, но тут же выяснилось, что денег у них нет. Водитель несчастных изгнал, после чего в салоне самозародилась дискуссия.

- Ужас какой! - сказала старушка в берете. - Как матерятся. Я и слов-то таких не знаю.

(Объективности ради замечу - матерились детишки обильно, но вполне стандартно).

- Накурились! - отрезал работяга.

- Наркоманки! - ужаснулась старушка. - Что же это за поколение растет?

- Может, не наркоманки, просто один раз накурились, - попыталась смягчить ситуацию женщина в белом.

- Дури какой-то накурились! - держался своего работяга.

- Я им говорю - деньги давайте, а они даже не понимают ничего, - включился в беседу водитель.

- Накурились! - упорствовал работяга, выводов которого, впрочем, никто не оспаривал.

- Они же как эти, в Киеве! Бендеровцы или как их? Фашисты! - нашла наконец нужные слова старушка в берете и все удовлетворенно замолчали.

Мы такими не были.

Вчера видел в новостях сюжет с выпускного. Красивая девочка в розовом платье, победитель какого-то литературного конкурса для юных, читала в камеру стихи собственного сочинения:

Я вас люблю, и каждое мгновенье
Хотела бы запомнить навсегда.
Я для того пишу стихотворенье,
Чтоб сохранить мгновенье на года.

Многие мои знакомые и в более зрелом возрасте пишут похоже. И нет повода не вспомнить собственный выпускной. Надежды, нелепый костюм, ненавистный галстук, портвейн в туалете, сигарета за спортзалом, и девушка Юля в обворожительном платье, цвета которого, за давностью лет, не вспомнить, и танцы, когда в актовом зале выключают свет, а рука сама собой сползает с талии туда, где несколькими годами позже у девушки Юли вырастет обширная попа.

Я вышел проветриться. Курили уже на школьном крыльце, не стесняясь. Взрослая жизнь, дерзкие взгляды, Виктор Цой из двухкассетного магнитофона фирмы «Пионер». Мы в четырнадцать лет знаем все, что нам надо знать. В воротах школы нарисовался Бобер.
Бобер был моим лучшим другом, потом мы поссорились, потом помирились, потом. Потом он всерьез увлекся травой, довольно стремительно перешел на героин, и мама его, влиятельная в наших краях женщина, сообразив, что аттестат он получит едва ли, перевела сына из нашей школы в другую.  В ту, где у нее сестра, кажется, работала завучем.
Выпускное сочинение Бобра на тему «Дубина народной войны в романе Л.Н.Толстого» стало легендой в городе. Бобер написал емко, кратко, по делу: «Бог с ним с Кутузовым, бог с ним, с Наполеоном. Главное, чтобы войны не было». Получил четверку.
И вот теперь он шел по двору нашей школы.
- К нам пойдем, - сказал Боб. – У Кучи есть курить.

И мы  - я, и еще один наш приятель, Лосик, человек невероятных талантов, позже, благодаря алкоголю и наркотикам, превратившийся сначала  в живую, а потом в мертвую  иллюстрацию к рассказам о вреде этих предметов,  - пошли в соседнюю школу. Нашли Кучу. Ушли на реку. И сев у моста, выкурили все, что Куча с собой принес.
А потом вдруг Лосик встал, и сказал, что жизнь его бессмысленна. Что он безответно влюблен, и терпеть это больше не намерен. И кинулся с обрыва – в нелепом, как и у всех нас, свежекупленном костюме, - в бурные воды реки Сумида.
Ну ладно, река называлась Сестра. Мелкая, вонючая, но река.
Мы некоторое время смотрели, как Лосик плывет вниз по течению. И вниз лицом.
- Блядь, он же реально утонул, - сказал Бобер, и, не раздумывая, ринулся спасать друга. Он был так стремителен, что я даже не успел помочь.
Лосик пришел в себя, и Боб повел его домой. А я вернулся к школе. Пьяные одноклассники расползались по домам. Светало. Я сел на крыльцо и обнаружил, что сигареты кончились. Опять нарисовался Боб. С плеч его свисали водоросли.

- Дай закурить, - сказал я.
-  На, - он достал из кармана пачку модной тогда «Магны», двадцать пять рублей в коммерческом ларьке. Пачка, естественно, размокла во время спасения Лосика, и ни на что больше не годилась. Мы посмеялись.

На горизонте розовела новая жизнь.

А теперь открываешь с утра газету и читаешь: «В Москве по подозрению в обезглавливании мужчины задержаны пять выпускников».
Мы такими не были. 

Приняли соточку.

Минобр опубликовал список книг, обязательных к прочтению для школьников (о необходимости которого еще Путин говорил перед выборами себя же).

Знаете ли вы, например, читатели, что Пушкин, человек, научивший нас говорить, не написал ничего достойного сверх того, что уже имеется в школьной программе. Гоголь, кстати, тоже. И Платонов.

Зато знакомство с творчеством Валентина Пикуля теперь обязательно. Входит творчество этого романиста в культурный код. Министерство образования распорядилось.

http://russlife.ru/allday/day/20130121/read/bez-pushkina/

Ну и вообще, дежурю на "Русской жизни", как это по понедельникам принято

Короткий мемуар.

Когда-то давно, и, по счастью, недолго, я, отрабатывая аспирантскую повинность, преподавал логику на журфаке МГУ.
Да, логику. Странно, конечно, звучит - логика на журфаке, но выбирать-то не приходилось.

Какие-то совсем азы, что-то про силлогизмы, что-то про логику высказываний.
Придумывая примеры, чтобы объяснить базовые законы, я для простоты сочинял предложения о белых и неграх. Ну, мне казалось, что это такая наглядная двузначность. Понятная даже студентам журфака МГУ.

И на втором семинаре мои просвещенные студенты сказали мне:
- Да вы расист! Будем жаловаться.
Но никуда не пожаловались. 

Я потом даже честно пытался принять у них зачет, но на третьем студенте понял, что зря я это затеял, и остальным поставил зачет автоматом. 
А примеры на зачете попробовал придумывать про шахматы, белого слона и черного короля.
- Ну вот, опять расизм, - сказал мне студент, уже тогда трудившийся диджеем на известной радиостанции.
Сознательные были в конце девяностых диджеи. Образованные умеренно, но зато политкорректные. 

Почти понятная иллюстрация:

http://sphotos-h.ak.fbcdn.net/hphotos-ak-prn1/548580_459935627383161_1531086296_n.jpg

Срамотища.

Пусть лежит для памяти:

 На философском факульте МГУ, и процессе преподавания, и в научной работе, и общении преподавателей со студентами регулярно НАРУШАЮТСЯ принципы, которые провозгласило высшее руководство страны в целях патриотического воспитания молодежи.

Далее подробно


Эх, кормящая матерь.

И просто история. То есть, даже, сюжет.

Владивосток. 27 сентября. INTERFAX.RU - Кровавая драма развернулась в одной из квартир приморского города Артем, где пьянствовали четверо местных жителей, сообщила в четверг агентству "Интерфакс - Дальний Восток" старший помощник руководителя СУ СКР по Приморью Аврора Римская.

По версии следствия, хозяин квартиры с двумя приятелями и знакомой всю ночь выпивали. Через некоторое время между ними на почве ревности возникла ссора. Один из собутыльников несколько раз ударил по голове хозяина квартиры чайником, а после схватился за нож и убил его. В это время в квартиру постучала 9-летняя девочка, которая зашла за детьми потерпевшего, чтобы вместе пойти в школу.
Убийца схватил школьницу и попытался изнасиловать, однако в комнату вошла его знакомая и отбила ребенка. Затем женщина, приревновав подозреваемого, ножом порезала девочку.


http://www.interfax.ru/news.asp?id=267821

Средоточие зла.

Закон о защите детей от нежелательной информации, который с завтрашнего дня вступает в силу, - он прекрасный, правильный и своевременный, конечно.
Но авторы не учли одну вещь.
Ну, хорошо, не увидят дети в телевизоре курящих героев, а также Итчи и Скрэтчи. Спасены. Да, но они же потом в школу пойдут. А там литература.
Какому вообще Робокопу снились потоки насилия, сравнимые с буйством "Тараса Бульбы"? Я уж не говорю, что там 282-я через строчку.
А ведь есть еще "Капитанская дочка". "Война и мир". Да мало ли.

Как же быть-то?

Новый министр культуры, я читал, вообще считает русскую литературу вредоносной, хороший человек. Но ведь пока он еще соберется запретить, - детишечки-то страдать будут. Ох.

Правильно было бы, наверное, уроки литературы проводить после 23 00. И только для взрослых.

Мемуар. Нечто о философии розенкрейцеров.

Когда я поступил в университет, на дворе тоже бушевала революция, причем по-настоящему бушевала, страна только-только появилась, и чуть не кончилась сразу же, второкурсником я глядел в бинокль со смотровой площадки, как расстреливают, например, парламент из танков, и толком не знал, что об этом думать.
Я и сейчас не очень знаю, что об этом думать, ну да не важно.
Революция бушевала и на философском факультете, где я подвизался. Кафедра диалектического материализма, совсем недавно главная, была переименована в кафедру систематической философии. Профессора ее погрузились в полную растерянность. Некоторые продолжали, как будто мир не рухнул, втирать беззащитным студентам про единственно верное учение Маркса-Энгельса, да еще в позднесоветской трактовке. Некоторые, оказавшись внезапно профпригодными, взялись писать толковые статьи про русский серебряный век или там английский семнадцатый.
А один – обойдемся без конкретики, но вычурные, иностранные имя с отчеством странно сочетались с простецкой русской фамилией, ну представьте, Людвиг Сигизмундович Петров, что-то вроде, - ударился в эзотерику. Взялся читать книги, в изобилии тогда появившиеся, о тонких материях, демонологии, диагностике кармы и прочих подобных штуках, и всерьез повредился умом. Разработал спецкурс о подлинном устройстве бытия. А нас, безвинных первокурсников, отдали ему на растерзание.
Правду сказать, мы тогда не освоили еще науку отличать книжное добро от книжного зла, но все же хорошо понимали, что Блаватская и Даниил Андреев – не лучшее на свете чтение. И вели себя на семинарах тихого эзотерика довольно безжалостно. В конце концов он нам с Ильей Игоревичем, лучшим моим другом, сказал, чтобы мы больше на семинары к нему не ходили, и ауру ему идиотскими своими шутками не портили. Не пятнали астральное тело, и не чинили препятствий эманации тонких энергий.
Как-то раз стояли мы в курилке, а он шел как раз мимо, и вдруг остановился. Посмотрел на нас пристально. Протянул мне книгу:
- Подержите. Вы никогда не прочтете, я знаю, но из этой работы такая прет энергетика, что вы просто не можете ее не почувствовать. Вас это просветит.
Я взял. «Самопознание» Бердяева. Не стал огорчать пожилого человека – я ведь читал ее, еще в старших классах школы, чтиво увлекательное, легкое. Кстати, я был несколько удивлен: я-то думал, там, как минимум, «Легкое путешествие к другим планетам», знаменитая кришнаитская брошюрка.
Перед зачетом я сделал над собой волевое усилие, и прочел за ночь два толстенных тома Мэнли П. Холла – «Энциклопедическое изложение масонской, герметической, каббалистической и розенкрейцерейцерской символической философии». Не без удовольствия, кстати, - там на самом деле про ведьм, суккубов, гномов и орков, с кучей нелепых анекдотов и красивых гравюр.
Потряс эрудицией преподавателя, который не ожидал от меня столь глубокого знакомства с потусторонним миром. Он чуть не расплакался, узнав, что по нраву мне математическая логика – душу, сказал, сушит, и карму портит.
- Одумайтесь, - взывал профессор, - мы с вами… Мы с вами…
Я, впрочем, так и не одумался, и до сих пор к тонким энергиям отношусь не без пренебрежения. А что с профессором стало – даже не знаю.

Тридцать семь с копейками.

Болезнь поневоле делает солипсистом. Ну, несерьезно же верить, что это ты переменился не в лучшую сторону. Понятно, что переменился мир.
Хотя нет, не так, конечно, или не совсем. Вот, например, когда температура - глаза нагреваются изнутри. Очевидно, это происходит со мной, где-то там, в темноте головы. Но смотреть на мир при этом, то есть, сидя в комнате, фиксировать наличие привычных предметов на привычных местах (а это ведь дело простое, я и закрыв глаза, знаю, как там у них все, и, в отличие от покойного епископа Беркли, вполне уверен, что никуда они не денутся, пока я их не вижу), так вот - смотреть на мир не то, чтобы больно, но как-то что ли тяжело. Простое действие требует усилий, скорее интеллектуальных, чем фзических. С миром, следовательно, что-то нехорошее происходит. Не только с глазами.
Точно также и с мыслями. Мысли движутся медленнее, и это моя проблема, но что-то им мешает, эрго, мир тоже поменялся.

Но это все - когда болезнь не тяжела, и портит мир только слегка. Когда болеешь всерьез, мир начинает демонстрировать изрядные способности по части всяческих подлостей. Пытаешься, например, встать, и не можешь, а это ведь гнусность.
Или вот, был у меня такой неприятный случай: как-то, классе в пятом я заболел. Вообще, в те времена болезни, скорее, радовали: ничего особо выдающегося в школе не происходило, вечером обязательно приходили друзья, а днем можно было читать, смотреть телевизор, вообще, жить в свое удовольствие.
И когда обнаружилось, что у меня температура, я понял: теперь я смогу спокойно, не отвлекаясь на школу и прочие пустяки, дочитать толстую книгу, занимавшую тогда мое воображение. Взялся за книгу, но температура взялась за меня, она росла, я уменьшался, меня вдавливало в потное болото кровати, буквы убегали от взгляда, а в голове топилась печь, и мысли - мои, чужие, не важно, в ней таяли.
В общем, я быстро понял, что почитать не получится, и даже расплакался от обиды. Иногда слезы простительны.

Но это все, к сожалению, детские радости - возможность заболеть вовремя. Взрослому когда не болей - все не ко времени.