Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Поможем Вике Ястребовой.

ДРУЗЬЯ! ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ НА ВАЖНЕЙШИЙ АПДЕЙТ. СТАРАНИЯМИ ОДНОГО МОЕГО ДОБРОГО ДРУГА, КОТОРЫЙ НЕ ХОЧЕТ СЛАВЫ, ВСЯ СУММА СОБРАНА. ВИКЕ СДЕЛАЮТ ОПЕРАЦИЮ, А ИНТЕРНЕТ - ВЕЛИКАЯ ВЕЩЬ! СПАСИБО ВСЕМ, И ОСОБЕННО ОДНОМУ ПАРНЮ.

ЭТО, КОНЕЧНО, НЕВЕРОЯТНО.


Простите. Вообще я не мастер писать такие вещи,  но я все-таки попробую.

В городе Томске (Западная Сибирь, полмиллиона жителей, на гербе – белый конь, на дыбы вставший)живет девочка Вика Ястребова, четырех лет. Хотя нет, дети в этом возрасте любят ведь предельную точность: Вике четыре года и шесть месяцев. В декабре будет пять.

И ровно два года назад врачи обнаружили у девочки врожденный порок сердца. Сначала думали – все не страшно, но потом стало понятно, что нет. Страшно. Дефект межсердечной перегородки, нужна операция.

Дорогая операция. Или не очень дорогая, если речь о спасении маленькой, только начавшейся жизни. 253 тысячи рублей, из которых 55 уже есть. Осталось найти 198. Эндоваскулярная операция – эффектная вещь, когда не нужно вскрывать грудную клетку, можно обойтись небольшой пункцией под местным наркозом, а дальше уже хирург колдует, в экран глядя. Будущее, которое стало настоящим. Вот только оборудование требуется дорогое и специалисты – особые.

Отец Вики – участковый в Омске, мама, с тех пор, как выяснилось, что у младшей – порок сердца (есть еще старшая дочка, 9 лет), работать не может. Сидит с дочерью. Отец зарабатывает сорок с небольшим в месяц. Деньги на операцию взять неоткуда. За помощью родители обратились в «Русфонд». Известнейшая благотворительная организация, семнадцать лет работы. Они многим помогли, и Вике, конечно, помогут, если мы поможем им. 198 тысяч.

Я разговаривал с мамой Вики, Юлией Ивановной. Вика – живая, веселая, гибкая, любила гимнастику, хотела стать настоящей звездой. Но гимнастикой больше заниматься не может. Очень быстро устает. Синеют губы, а силы уходят. Она маленькая совсем. Она и понять не может, как так мир, который был ей открыт, вдруг предал. Как так, почему она больше не может бегать, играть. Ей не объяснишь, что это лотерея, черный билет, что она – тот самый единственный невезучий ребенок из сотни. Один процент детей рождается  с врожденным пороком сердца.

198 тысяч всего. Я понимаю, что у вас, как у меня, куча важных дел, собственных проблем, и времени хватает только на то, чтобы порассуждать о судьбах страны и мира. Но вот это – реальный шанс сделать невероятное, настоящее дело – спасти человека. Маленького человека с которым мир, без всякой его вины, обошелся с предельной жестокостью. Всего 198 тысяч.
Вот здесь, на сайте фонда перечислены способы, как помочь. Простые варианты – с карты, с мобильного, через терминалы связи http://www.rusfond.ru/bloggers/028
А вот здесь можно посмотреть на саму Вику.
http://www.rusfond.ru/letter/39/7606

Всего 198 тысяч рублей. Их ведь не трудно собрать, правда? Это не мы даем Вике шанс выжить. Это она дает нам шанс сделать что-то, хорошее по-настоящему.

Юлия Ивановна, когда я с ней разговаривал, больше плакала, чем говорила. Мы договорились созвониться еще раз. Я вам расскажу про Вику больше, а вы не упускайте свой шанс.

(На всякий случай, для недоверчивых. «Русфонду» не доверять оснований нет, а у меня на руках – копии всех возможных документов вплоть до справки о доходах отца Вики Ястребовой. И еще – просили указать, что все это в рамках совместного проекта ЖЖ и «Русфонда» - «Эстафета помощи».)
 

Выписи. Стада Бармаглотов.

В свежеизданном «Дневнике путешествия в Россию» Кэрролла (Челябинск, «Энциклопедия», 2013; кстати, да, Кэрролл был в России, похвалил щи, купил икон и сувениров, вообще, остался доволен) — в качестве приложения какой-то хаотичный набор русских и переводных статей про Алису, Снарка и прочих Буджумов.

Есть, в частности, обзор русских переводов Jabberwocky. Некоторых я раньше не видел.

Вот, допустим, Щепкина-Куперник:

Было супно. Кругтелся, винтясь по земле,

Склипких козей царапистый рой.

Тихо мисиков стайка грустела во мгле,

Зеленавки хрющали порой.

Заковыристо. «Супно» - красиво придумано. Но энергии нет.

А вот, например, Успенские:

Сварнело. Провко ящуки

Паробуртелись во вселянке;

Хворчастны были швабраки,

Зелиньи чхрыли в издомлянке.

Кому, говорят, нравится попадья, а кому — разные иные предметы, но на мой вкус совсем графомания.

И некому сравниться с великим вариантом Орловской. Варкалось и так далее.

Первый раз я читал про Алису в возрасте нежном, валяясь с воспалением легких в провинциальной больнице. Когда температура позволяла открыть глаза, вокруг так все и было. Хливкие шорьки пырялись по наве.

Такое как забудешь.

(no subject)

Возле подъезда кто-то оставил велосипед. Пристегнул к ограждению клумбы и почему-то про него забыл.
Шли не годы, но месяцы. Велосипед заносило снегом. Постепенно он вообще под сугробом скрылся.
А на днях начал оттаивать.
"Хорошо бы его сфотографировать", - подумал я. Но поленился.
А потом велосипед забрали. Хозяин, что ли, из спячки вышел.
Может быть, где-то у нас в доме живет цирковой медведь-пенсионер. На зиму засыпает, оставив велосипед на приколе. Весной просыпается.

Приходится фотографировать кота Муха. http://instagram.com/p/YJ-ndAlMdj/

Под окнами, тем временем, среди луж и нерастаявшего снега сограждане жарят шашлыки. А я пока опасаюсь гулять. Проклятые болезни. 

Спутник телезрителя.

У Мамонтова в программе выступает Проханов. Говорит, что в нашем обществе свил гнездо либеральный моллюск. Пытаюсь представить себе, как моллюск вьет гнездо, и тоже хочу такие таблетки.

(Здесь какие-то буквы, не разобрать)

1
Тучи на небе – стадо.
Попрятались пастухи.
В таком признаваться стыдно,
Но вот, я пишу стихи.

Иногда выходит даже неплохо.
Здесь кому-то хочется пыток с казнями.
Кому-то снятся топор и плаха.
А мне просто больно, если слова не сказаны.

Поэтому стоит действовать храбро,
Наступая на горло собственной логике.
Ведь слова лепестками умеют царапать ребра,
И корнями дырявить легкие.

Это, то есть, привычка, что ли,
Не без привкуса табачного дыма,
Или сочинение в школе:
«Как я прошел мимо».

Collapse )

И еще немного поэзии.

Добрый друг Владислав Г., проживающий ныне в городе Екатеринбурге, показал - "Гимн Свердловской областной психиатрической больницы".
Есть по-настоящему проникновенные строки. И музыка прекрасная. Автор музыки, кстати, - Д.Медведев.

Избранные отрывки:


Пройдя сквозь строй суровых дней,
Года застоя, перестройку,
Здоровье в душах у людей
Больница охраняла стойко.

Пусть год пройдет иль много лет,
В любви к работе время мчится.
Мы дали верности обет
Психиатрической больнице.

Идет ли дождь, печет ли зной,
Или метель в окно стучится,
Крепим мы славу областной
Психиатрической больницы.

И санитар совсем седой,
И молодая медсестрица
Верны Свердловской областной
Психиатрической больнице.

Забудь про леность и покой,
Верстая новые страницы
Судьбы Свердловской областной
Психиатрической больницы.


Ну и так далее.

http://sokpb.ru/

Внизу на главной, в плеере. Там караоке.

282. Вопрос знатокам.

Или много вопросов.
1) Правильно ли я понимаю, что статья 282 в нынешнем виде была включена в УК в декабре 2003 года?
Но и до этого в какой-то редакции существовала? (Рознь ведь разжигать, к сожалению, даже Конституция запрещает.) Если да, то в каком? В чем принципиальные отличия?
2) Правильно ли я понимаю, что в кровавые путинские годы ее толком не применяли, а расцвет карательной стоматологии, зачеркнуто, расправ с инакомыслящими посредством статьи 282 пришелся на счастливые, либеральные времена медведевские?

Словно Сталин в XVII съезд из "тулки",

как сказано у классика.
Какой день, нет, ну какой день!

В кабинете зубного врача В.Путин попросил губернатора Белгородской области Евгения Савченко присесть в кресло старенького стоматологического аппарата и, смеясь, взял в руки зубной бор.

"Присядьте, пожалуйста. Если не поменяете (оборудование), я приеду к вам и буду лечить этим аппаратом тут все сам", - пошутил премьер.

"Обещаю! Все понятно", - отреагировал глава региона


http://www.interfax.by/news/world/101945

Это все взаправду и даже, практически, всерьез! Это все не выдумки, боже, боже.

Воображаю, кстати, что пережил губернатор, когда к нему склонился со сверлом в руках смеющийся тиран.
Тоже у них жизнь, конечно, не сахар.

Тридцать семь с копейками.

Болезнь поневоле делает солипсистом. Ну, несерьезно же верить, что это ты переменился не в лучшую сторону. Понятно, что переменился мир.
Хотя нет, не так, конечно, или не совсем. Вот, например, когда температура - глаза нагреваются изнутри. Очевидно, это происходит со мной, где-то там, в темноте головы. Но смотреть на мир при этом, то есть, сидя в комнате, фиксировать наличие привычных предметов на привычных местах (а это ведь дело простое, я и закрыв глаза, знаю, как там у них все, и, в отличие от покойного епископа Беркли, вполне уверен, что никуда они не денутся, пока я их не вижу), так вот - смотреть на мир не то, чтобы больно, но как-то что ли тяжело. Простое действие требует усилий, скорее интеллектуальных, чем фзических. С миром, следовательно, что-то нехорошее происходит. Не только с глазами.
Точно также и с мыслями. Мысли движутся медленнее, и это моя проблема, но что-то им мешает, эрго, мир тоже поменялся.

Но это все - когда болезнь не тяжела, и портит мир только слегка. Когда болеешь всерьез, мир начинает демонстрировать изрядные способности по части всяческих подлостей. Пытаешься, например, встать, и не можешь, а это ведь гнусность.
Или вот, был у меня такой неприятный случай: как-то, классе в пятом я заболел. Вообще, в те времена болезни, скорее, радовали: ничего особо выдающегося в школе не происходило, вечером обязательно приходили друзья, а днем можно было читать, смотреть телевизор, вообще, жить в свое удовольствие.
И когда обнаружилось, что у меня температура, я понял: теперь я смогу спокойно, не отвлекаясь на школу и прочие пустяки, дочитать толстую книгу, занимавшую тогда мое воображение. Взялся за книгу, но температура взялась за меня, она росла, я уменьшался, меня вдавливало в потное болото кровати, буквы убегали от взгляда, а в голове топилась печь, и мысли - мои, чужие, не важно, в ней таяли.
В общем, я быстро понял, что почитать не получится, и даже расплакался от обиды. Иногда слезы простительны.

Но это все, к сожалению, детские радости - возможность заболеть вовремя. Взрослому когда не болей - все не ко времени.

Длинное дописал.

Долго писалось, пусть полежит.



Игра в города

1
В голове моей поле, дикое поле,
Степь. Разумеется, звезды мерцают тускло,
Ветер гудит в проводах, свистят, как им должно, пули,
И судя по вони, что-то горело еще, но теперь потухло.

В голове моей бои сменяют парады,
Скачут красиво мордатые кирасиры.
Но когда прекращают действовать препараты,
Я открываю глаза и вижу, что я в России.

2
Города меняют названия,
Хотя никогда не меняют исподнего.
Страшно то, что любое твое желание
Рано или поздно будет исполнено.

В каждом городе есть магазин «Семья»,
Заведение «Старый Баку»,
В подворотнях – запах ссанья.
В каждом я думаю, будто я
От себя убегу.

В каждом есть стена с портретом акына,
Чьих хулителей, верно, ждет суровая кара.
На стене, углем по бетону – его изреченья, никчемные, как мякина.
«Я знал, что будет плохо, но не знал, что так скоро».

В каждом есть сад, хотя бы подобье сада,
А в саду имеется на правах раритета
Скамья, та самая, на которой пуля какого-то заезжего гада
Вышибла мозг из местного авторитета.

Он носил детскую кличку – Кубик или, допустим, Ластик,
Человек убил не более сорока. Схоронены по ближним лесам.
Его портрет печатали на плакатах: «Братва прорывается к власти».
Зато он построил храм. Командовал стройкой сам.

В каждом городе есть музей с копчеными черепками.
Кинотеатр, в который никто не ходит, опричь кассирши.
Водоем с кисельными, то есть грязными берегами.
И если долго смотреть на воду, попросту станешь старше

Есть площадь. Вернее сказать, проплешина.
В центре – лысый, как площадь, вождь в стальном пиджаке.
Тянет руку с ухмылкой нищего лешего.
На праздник старушки прикладываются к руке.

И еще есть нечто, что здесь называют «паб».
И – обязательно – в пабе для танцев стойка.
И внутри – толпа отчаянных, потных баб.
Я знал, что будет много, но не знал, что настолько.

Есть при пабе охранник, герой, которого ждет Вальгалла,
Обладатель дивного дара,
Мастер в хлам разбивать хлебало
С первого же удара.

3
Я взрезаю город. Так режут торт.
Резко, враз, от центра к окраине.
Дорогая, это особый спорт,
Как уже написано кем-то ранее.

В небе Господь раскатал дорожку.
Звездная пыль без запаха и без вкуса.
Это все не всерьез, во сне, понарошку.
Слышишь - ангел кричит: "Свободная касса!"
И пробегает по коже дрожь,
А значит, я делаю то, что нужно.
Ведь я - господень десертный нож.
Ты - самые нежные мои ножны.

Движения важнее, чем фразы.
Твои губы - бутоном на толстом стебле.
Читатель ждет уже рифмы "розы",
То есть можно подробней, но я не стал бы,
Так как сверху взрывается Большая Медведица,
И меня накрывают осколки.

Поскольку большой войны не предвидится,
Я хотел бы умереть в койке.

4
Мои мысли остыли. Я в постели, в отеле.
Смотрю в потолок, такой же, как все на свете прочие потолки.
Сам себе опостылел, запертый в этом теле.
В этом городе, космосе, сам себе, как птице зерно с руки,
Я даю таблетку. Таблетка тает под языком.
В проводах. Гудят. Какие-то звезды. Пули.
Этот город мне не знаком. Я сам себе не знаком.
В голове моей только поле. Дикое поле.