Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

Белая кружка с пятном у дна.

Все, что сказано ниже, конечно, быль, но,
Я неясно помню – мне было четыре, что ли.
Сквозь землю росла трава. Земле было больно.
Я лежал в траве, и не думал об этой боли.

А потом вдруг небо стало сплошная туча,
И я понял, что мне кроме тучи укрыться нечем.
Я бежал по полю, ноги босые муча,
И скрипел кузнечик, путая чет и нечет.

Я бежал к оврагу, к родным, туда, где родник.
Я был мал, я был каплей, ничем, пустотой беспутной.
Добежал, задыхался, плакал, вжимался в них.
И от деда принял кружку с водою мутной.

Мокрым носом тыкался вол ко младенцу в ясли.
И века хотели сбежать, да в болотах вязли.
И была та вода на вкус как все, что случится после.
Но откуда мог я узнать, что случится после?

Ледяная ломила зубы, а я и не подал виду,
Только пил и шептал – держись, ты же взрослый, ты же.

И давно уже умерли все, кто делил со мной эту воду.
И, наверное, я другой, хотя тучи те же. 

Несостоявшийся coming out.

Прочитал зачем-то интервью Красовского, и вспомнил одну умеренно смешную историю.

Есть у меня случайный, но добрый друг, довольно известный певец. Веселый человек, с которым иногда приятно выпить. Гей. Ну, это небольшая тайна. Ведет себя даже несколько карикатурно. Одевается соответственно. Пребывая в печали, себя величает "старой пидовкой". А в моменты торжественные - "иконой российского гомосексуализма".

И вот сидим мы как-то в баре, в приятной компании. Заезжает за звездой некий родственник юный. Не помню. Пусть будет племянник. Племянник - только что с родины героя, то есть из мест далеких и страшных. Наряд соответствующий. Вида мрачного.
Выпивает с нами пару рюмок, потом уходит почистить перышки.
И тут вдруг мы замечаем, что звезда наша в шоке. Вернее, даже плачет. По холеным щекам текут крупные, как стразы, слезы.
- Ты чего?
- А чего вы при племяннике все время намекаете, что я пидор?!
(Мы, кстати, не особенно и намекали. Вернее, главный его друг из нашей компании, миллионер-безумец, все время к деятелю эстрады целоваться лез, но между ними это дело обычное).
- Но ты же...
- Но ведь на родине не в курсе.
- Как так? А наряды, а манеры? Они что тебя, по телевизору не видели никогда?
- Видели, конечно. Но там считают, что в Москве все так одеваются.

Кстати, спустя полгода после описываемых событий я встретил звезду с племянником в другом баре. Племянник изменился. Рубашка разноцветная на груди расстегнута. В ушах серьги, на пальцах перстни с камешками. Стрижка модная, мелирование. Педикюр.
Покорил, наверное, Москву. 

Иногда мне кажется,

что этого всего просто не может быть.

Вот, например, новость:

Спикер Госдумы Борис Грызлов предлагает всем медицинским учреждениям переименовать медицинские карты пациентов из «Историй болезни» на «Истории здоровья».

«Приходим в регистратуру и что берем? «Историю болезни». А может быть, это должно называться «История здоровья»?» – заявил Грызлов в первой половине дня на встрече со студентами Волгоградского государственного медицинского университета.


http://gazeta.ru/news/lenta/2011/05/06/n_1826453.shtml


Как будто кто-то внешний, из подземного, потустороннего обкома вгоняет Россию в мелкий какой-то позор, так, чтобы было не смешно даже, но брезгливо.
И от этого внятного вполне ощущения присутствия осмысленного зла, дергающего за веревочки бессмысленных кукол, по коже бежит холодок.

(В твиттере, тем временем предлагают варианты беседы больного с врачом в свете новых партийных указаний:

- Здравствуйте, здоровый. Проходите, садитесь, чем хвастаетесь?)

И еще одна ссылка, о подарках ветеранам. Тоже, кажется, проясняющая исходную мысль.

http://kazan.livejournal.com/6324269.html

Нападающий таранного типа.

В моей новой квартире в Перми одна из стен раскрашена в разные цвета. Вернее, в целом стена белая, но в двух местах от пола до потолка неизвестный (а может даже, известный, просто я не в курсе) пермский дизайнер нарисовал широкие красные полосы. Разбил, так сказать, пространство на зоны.
Выглядит это так: белая стена, широкая красная полоса, вновь белая стена, еще полоса, опять стена, и в ней дверной проем.
Квартиру я обживаю недавно, привык к ней плохо. А ночью, как известно, все кошки, так, опять кошки, это не важно, ночью эти красные полосы кажутся черными. Как дверной проем.
Короче, идучи в темноте, пардон, по направлению к туалету, я вошел уверенно и твердо не в дверь, а в одну из этих красных полос. Как герой черно-белой комедии.
Некоторое время затем я сидел на полу, произнося разнообразные матерные слова, каковых знаю, кстати, много, и размышляя, не сломал ли я нос. Не сломал, но было больно. Вытер кровь, лег спать.

А утром местные службы такси отказывались почему-то везти меня. Предлагали подождать минут сорок. Не вдохновило. И я решил - пройдусь-ка пешком по культурной столице.
Кажется, это была самая плохая из моих идей. Получасовая прогулка по снежному аду, похоже, даром не пройдет прогульщику. Сижу вот и чувствую, как заболеваю.

Немного подумав: дома стены помогают, в Перми стены бьют.
И еще немного подумав: дурака и стены бьют.

"Вагнер в Мариинке". Для тех, кто, и т.п.

Прихожу вчера домой, у жены гости. Гость. Гостья.
- Это, - говорит жена, - девушка Настя (?) из Петербурга.
Ничо такая, кстати, Настя. Многим бы товарищам..., как прежде говорилось.
- Привет, - говорю я.
- Я из Петербурга, - говорит Настя.
- Бывает, - я миролюбиво так. Мол, не осуждаю. Не вина, мол, твоя, а беда.
- Часто бывают девушки из Петербурга? - взвизгивает гостья, неожиданно возмущенная.
- Ну, большой же город, - я просто как Барак Обама. Кандидат на Нобелевскую премию мира, мне кажется.
Но, дабы не мешать дамам общаться, иду к себе, терзать компьютер. Они на кухне, значит, сидят. Вино там красное, профитроли какие-то. Не знаю, как это все называется.
Через некоторое время выхожу покурить. Стою в углу, потягиваю, а Настя, значит, вещает:
- Ты знаешь, шестая симфония... Первые два часа после прослушивания я просто плачу. Просто сижу и рыдаю, представляешь?! Как девочка. Как маленькая хрупкая девочка!!!! Шестая... Это... Это... Но потом, потом! Мир как будто начинает сиять! Ты понимаешь? Он становится тонким, прозрачным, он...
И голос такой, поставленный, с правильными модуляциями.
(Очень похоже на то, как эпизодическая героиня в "Покровских воротах" стихи читала. Валерий Брюсов, если кто не в курсе, "Подражание Люксорию". Как корабль, что готов менять оснастку, то вздымать паруса, то плыть на веслах и так далее. Фалеков, блядь, гендекасиллаб).

Я фильтр от сигареты прокусил с губою вместе, чтоб не заржать, и не докурив, удалился восвояси.

Завод у них там что ли какой, чтобы людей делать. Не знаю даже.
(Для тех, кто не - "Вагнер в Мариинке" - это не к данному конкретному разговору; мы так с парнями, с легкой руки одного отставного сержанта израильской армии, все беседы питерских между собою называем.)

Письмо из тайги

(К этому - http://ivand.livejournal.com/1226960.html)

Знаю, Вова, я – простая тигрица,
А ты премьер,
И ты скажешь, что мне бы пора смириться,
Например.

Но – страдаю, вою, до боли, колик:
Тебя все нет.
Записала б тебе я видеоролик,
Но я ж не мент.

Полагаю, Вова, ты там, в столице
Одинок.
Посмотрел бы, как между пихт резвится
Наш сынок.

Чую только, Вова, быть ему ковриком
У камина.
А ведь мог бы стать, как ты, подполковником.
Жалко сына.

В лапах дрожь. И шею немного больно.
В сердце – муть.
Маячок отключаю. Прости, довольно.
Все забудь.

***

Помнишь, Бивис, нашу Дарью Моргендорфер, -
Худощавая, очки, косые плечи?
Философии она, я слышал, доктор.
Доктор, Бивис, ты прикинь, кого-то лечит.

Теребит больные перцы разным гадам,
Ну а с нами и здороваться не станет.
В общем, правила, похоже, где-то рядом.
И меня, сказать по чести, это ранит.

Выйти через вход.

Тяжким воскресным утром мы с М.Орловым обсуждали женское коварство и вообще подлость.
- Да, старик, - неоригинально заметил я, - все зло от баб, но без них-то как. Нету выхода.
- Есть, - сказал вдруг М.Орлов с неожиданной серьезностью. - Гомосексуализм.
И нехорошо так на меня посмотрел. Сквернословя выбежал я из комнаты.
Потом мы завтракали в некотором ресторане, обсуждая уже совсем другие темы, и я, в очередной раз, с присущей мне неоригинальностью заметил:
- Старик, мы очень много пьем. Из-за этого происходят какие-то плохие и ненужные вещи. Я, пожалуй брошу. Займусь фитнесом.
- Фитнес? - оживился М.Орлов. - Упругое тело?
Здесь вид его стал каким-то даже мечтательным.
- Для гомосексуализма это хорошо, - закончил мой старый друг.
Короче, парни, боязно мне как-то.

Выпить, что ли,

вечером рюмочку-другую. Что-то я давно не отдыхал по-настоящему. Так чтобы с утра было мучительно больно за бесцельно прожитую ночь, и, шире, жизнь, и чтоб тоска, и неопределенность, но приятная, прозрачная, сказал бы я.
Интересная, по-моему, мысль.

Процент мертвецов

среди немногочисленных читателей уснувших "Ночей" завораживает:
http://nights.russ.ru/polls/124240111?stored=true

И, кстати, о мертвецах. Меня тут позвали сегодня на некоторую встречу к половине десятого. Звонили. Напоминали. Извинялись. Мы, мол, знаем, у вас график другой, но иначе вот никак не получается.
Я пришел, как дурак, сижу, жду. Час жду, два. Благо, хоть встреча у нас же в офисе, но я ложусь в четыре. Я старый больной человек. У меня горячую воду отключили. Я встал в семь.
В общем, к одиннадцати подтянулись мои собеседники. От меня требовалось подписать одну (одну!) бумажку. Встреча заняла минуты полторы.
Когда М.Орлов станет царем, попрошу его выделить отряд специальных людей, которые будут сперва долго насиловать, а потом убьют моих сегодняшних партнеров.