Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

Несостоявшийся coming out.

Прочитал зачем-то интервью Красовского, и вспомнил одну умеренно смешную историю.

Есть у меня случайный, но добрый друг, довольно известный певец. Веселый человек, с которым иногда приятно выпить. Гей. Ну, это небольшая тайна. Ведет себя даже несколько карикатурно. Одевается соответственно. Пребывая в печали, себя величает "старой пидовкой". А в моменты торжественные - "иконой российского гомосексуализма".

И вот сидим мы как-то в баре, в приятной компании. Заезжает за звездой некий родственник юный. Не помню. Пусть будет племянник. Племянник - только что с родины героя, то есть из мест далеких и страшных. Наряд соответствующий. Вида мрачного.
Выпивает с нами пару рюмок, потом уходит почистить перышки.
И тут вдруг мы замечаем, что звезда наша в шоке. Вернее, даже плачет. По холеным щекам текут крупные, как стразы, слезы.
- Ты чего?
- А чего вы при племяннике все время намекаете, что я пидор?!
(Мы, кстати, не особенно и намекали. Вернее, главный его друг из нашей компании, миллионер-безумец, все время к деятелю эстрады целоваться лез, но между ними это дело обычное).
- Но ты же...
- Но ведь на родине не в курсе.
- Как так? А наряды, а манеры? Они что тебя, по телевизору не видели никогда?
- Видели, конечно. Но там считают, что в Москве все так одеваются.

Кстати, спустя полгода после описываемых событий я встретил звезду с племянником в другом баре. Племянник изменился. Рубашка разноцветная на груди расстегнута. В ушах серьги, на пальцах перстни с камешками. Стрижка модная, мелирование. Педикюр.
Покорил, наверное, Москву. 

Нападающий таранного типа.

В моей новой квартире в Перми одна из стен раскрашена в разные цвета. Вернее, в целом стена белая, но в двух местах от пола до потолка неизвестный (а может даже, известный, просто я не в курсе) пермский дизайнер нарисовал широкие красные полосы. Разбил, так сказать, пространство на зоны.
Выглядит это так: белая стена, широкая красная полоса, вновь белая стена, еще полоса, опять стена, и в ней дверной проем.
Квартиру я обживаю недавно, привык к ней плохо. А ночью, как известно, все кошки, так, опять кошки, это не важно, ночью эти красные полосы кажутся черными. Как дверной проем.
Короче, идучи в темноте, пардон, по направлению к туалету, я вошел уверенно и твердо не в дверь, а в одну из этих красных полос. Как герой черно-белой комедии.
Некоторое время затем я сидел на полу, произнося разнообразные матерные слова, каковых знаю, кстати, много, и размышляя, не сломал ли я нос. Не сломал, но было больно. Вытер кровь, лег спать.

А утром местные службы такси отказывались почему-то везти меня. Предлагали подождать минут сорок. Не вдохновило. И я решил - пройдусь-ка пешком по культурной столице.
Кажется, это была самая плохая из моих идей. Получасовая прогулка по снежному аду, похоже, даром не пройдет прогульщику. Сижу вот и чувствую, как заболеваю.

Немного подумав: дома стены помогают, в Перми стены бьют.
И еще немного подумав: дурака и стены бьют.

"Вагнер в Мариинке". Для тех, кто, и т.п.

Прихожу вчера домой, у жены гости. Гость. Гостья.
- Это, - говорит жена, - девушка Настя (?) из Петербурга.
Ничо такая, кстати, Настя. Многим бы товарищам..., как прежде говорилось.
- Привет, - говорю я.
- Я из Петербурга, - говорит Настя.
- Бывает, - я миролюбиво так. Мол, не осуждаю. Не вина, мол, твоя, а беда.
- Часто бывают девушки из Петербурга? - взвизгивает гостья, неожиданно возмущенная.
- Ну, большой же город, - я просто как Барак Обама. Кандидат на Нобелевскую премию мира, мне кажется.
Но, дабы не мешать дамам общаться, иду к себе, терзать компьютер. Они на кухне, значит, сидят. Вино там красное, профитроли какие-то. Не знаю, как это все называется.
Через некоторое время выхожу покурить. Стою в углу, потягиваю, а Настя, значит, вещает:
- Ты знаешь, шестая симфония... Первые два часа после прослушивания я просто плачу. Просто сижу и рыдаю, представляешь?! Как девочка. Как маленькая хрупкая девочка!!!! Шестая... Это... Это... Но потом, потом! Мир как будто начинает сиять! Ты понимаешь? Он становится тонким, прозрачным, он...
И голос такой, поставленный, с правильными модуляциями.
(Очень похоже на то, как эпизодическая героиня в "Покровских воротах" стихи читала. Валерий Брюсов, если кто не в курсе, "Подражание Люксорию". Как корабль, что готов менять оснастку, то вздымать паруса, то плыть на веслах и так далее. Фалеков, блядь, гендекасиллаб).

Я фильтр от сигареты прокусил с губою вместе, чтоб не заржать, и не докурив, удалился восвояси.

Завод у них там что ли какой, чтобы людей делать. Не знаю даже.
(Для тех, кто не - "Вагнер в Мариинке" - это не к данному конкретному разговору; мы так с парнями, с легкой руки одного отставного сержанта израильской армии, все беседы питерских между собою называем.)

Письмо из тайги

(К этому - http://ivand.livejournal.com/1226960.html)

Знаю, Вова, я – простая тигрица,
А ты премьер,
И ты скажешь, что мне бы пора смириться,
Например.

Но – страдаю, вою, до боли, колик:
Тебя все нет.
Записала б тебе я видеоролик,
Но я ж не мент.

Полагаю, Вова, ты там, в столице
Одинок.
Посмотрел бы, как между пихт резвится
Наш сынок.

Чую только, Вова, быть ему ковриком
У камина.
А ведь мог бы стать, как ты, подполковником.
Жалко сына.

В лапах дрожь. И шею немного больно.
В сердце – муть.
Маячок отключаю. Прости, довольно.
Все забудь.

Ужас-ужас.

И все как один говорят: Сходи к врачу, сейчас это совсем не больно. У них такая заморозка. Такие сестрички в халатиках...
Они думают, я боли боюсь. Да мне уже так больно, как никакой врач при всем желании сделать не сможет.
У меня, может быть, метафизический ужас. Мне, может быть, лень.