Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Я открываю смерть

Боже, боже, все та же стужа, даже хуже, боже.

В раю я снова буду мал, а мир опять велик.
А то я здесь его истер и срок его истек.
У вас ведь там всегда зима, и поднят воротник,
И тяжелей меня пальто, и шапка будто стог, -

Зачем ты меня укутала!
Мерзнут в глазах слезинки.
Выгляжу будто пугало
И варежки на резинке.

Ты за руку меня возьмешь, утешишь без труда.
(На лавочке сидит сосед, сосед с утра поддат).
Привет сосед, но мы, сосед, сейчас пойдем туда,
Где в магазине продают пластмассовых солдат.

Потом домой, и на столе я их построю в ряд.
Решу, кто свой, и кто чужой, и двину рать на рать.
Пускай пластмассовым мечом зарежет брата брат, -
Потом воскреснут, чтоб опять в одной коробке спать.

Я открываю смерть, за ней, -
Фонарь, мороз, и скрип саней,
И ты за ней, и я за ней,
Тот, настоящий я – за ней,
И армия моя за ней,
Которой нет верней.

Боже, боже, все та же. 

Пальцы размять.

У Копьетряса, английского архивариуса,
(Боевая фамилия, хоть и досталась штатскому),
Есть рассказ о том, как Гамлету, принцу Датскому,
Явился однажды призрак жирафа Мариуса.

- Что-то, - рассказывал призрак, - они мне вложили в ухо,
И не успел я моргнуть, как уже откинул копыта.
Принц, отомсти! Отомсти за меня, братуха!
Преступление не должно быть забыто.

Далее, в приступе внезапной жирафофилии,
Произошло самоубийство прекрасной Офелии.
Из чего заключит представитель читательской массы,
Что датчане - законченные, неисправимые фортинбрасы.

Мои боевые слоны.

Опять собираются запрещать компьютерные шутеры.
Шутеры провоцируют массовые убийства. Оказывается. Вспоминают Копцева и "Постал". Великая, кстати, была игра - "Постал". Убьешь, бывалочи, соседа лопатой, запалишь библиотеку городскую, - и сразу на душе как-то полегче.
Но я думаю о другом. Я думаю - сколько же я времени потратил на стратегии. Ах, древний второй "Воркрафт". Ах, "Казаки".
Почему я до сих пор не собрал армию? Где мои бедуины с кара-мультуками? Где хотя бы стрельцы? Про метателей боевых топоров я даже не заикаюсь. Почему знакомые гоблины и орки сидят по кабакам, вместо того, чтобы крушить чужие фермы? Мне скоро сорок (ну, не совсем скоро, дожить бы, или зачем), а я до сих пор не сжег ни одной мельницы!!!
Я миром должен править, а что вместо этого? Снег, тоска, деградация.
И куда вообще смотрят депутаты Государственной Думы?!

Спутник телезрителя. Открытия.

Вчера обнаружил, что на канале "Звезда" (и да, не спрашивайте, кой черт занес меня на телеканал "Звезда") реклама отбивается поэтическими заставками.
Например, фото: винтовка, из ствола пламя, вокруг гильзы. И снега России.
Текст: "Винторез работает тихо, а реклама пролетит лихо".
Блок рекламы.
То же фото. Текст:
"Отработал винторез и рекламе конец".
Интересно, Сергей Кожугетович сам творит, или это еще Евгении Васильевой наработки.

(Еще была строка про привычную ненависть к людям подлым, которые без стыда продают людям глупым дерьмо в кулечке, но я ее стер).

Октябрь 93.

Кажется, весной еще журнал "Сеанс" попросил разных людей, и меня почему-то тоже, ответить на два вопроса про октябрь 93-го. Не знаю, попал ли текст, который я тогда написал, в журнал. Выложу, что ли, здесь.

1. Как Вы тогда восприняли это событие?
2. Что Вы думаете по этому поводу сегодня? Поменялась ли Ваша оценка этих событий спустя 20 лет?

1. Я отлично помню, как «тогда» воспринял это событие. Именно потому, что вообще тогда не интересовался политикой, и довольно слабо представлял, кто с кем сражается. Ну, то есть, в самых общих чертах, поскольку сохранить полное неведение все равно было невозможно: я знал, что коммунисты пытаются свалить Ельцина. Или наоборот. Обе стороны конфликта мне не нравились, и обе очень слабо занимали мое воображение.
И вот, как ни странно, я очень хорошо помню происходившее. Прозрачная московская осень. Солнце. Пустой университет – никто не пришел на пары. И мы с приятелем, который столь же смутно представлял себе, что все-таки происходит в Москве, решили пойти и посмотреть. Дошли до смотровой площадки МГУ. А там уже стояли ушлые какие-то люди, возможно, будущие миллиардеры, и сдавали желающим в аренду маленький телескоп для обозрения боевых действий в столице. Стоило это десять рублей. Или десять тысяч рублей. Или десять миллионов. Не помню, какие тогда были деньги. В общем, доступно.
И я смотрел. Несколько минут я смотрел, как три, да, кажется, три танка стреляют по Белому дому. Из Белого дома шел черный дым и сыпался какой-то мусор. Танки били поочередно, подпрыгивая при каждом выстреле.
И я почувствовал, как история горячо и нервно дышит мне в затылок. История рядом, но история эта – совершенно непонятная.
На самом деле, конечно, в затылок дышал мой приятель – пришла его очередь любоваться. Он потом говорил, что рассмотрел даже снайпера на крыше мэрии. Думаю, врал.
Вот так я это и воспринял – прозрачный воздух, солнце, игрушечные – расстояние все-таки приличное, танки, черный дым и клубы какого-то мусора.

2. Потом – то есть, много позже, на самом-то деле, - политика заставила собой интересоваться, и я, как многие мои сограждане, пытался понять, что же все-таки тогда произошло.
Долгое время суть произошедшего укладывалась для меня в афоризм Эллы Панеях: «День, когда наши танки раздавили большевистскую сволочь». Так красиво я сформулировать, конечно, не смог бы, оттого и пользуюсь чужим афоризмом.
А потом было еще одно «потом». Тут какая-то нечестность – как будто я без остановки думал о тех танках, это неправда, конечно, но событие – из разряда таких, к которым все время мыслями возвращаешься. И все время что-то новое про него начинаешь думать.
Я не историк, и не возьмусь судить, был ли возможен менее кровавый выход из ситуации двоевластия, не отвечу на вопрос, кто кого спровоцировал, и кто кем прикрылся.
Но вот, что мне сейчас кажется. Те события – не для тех, кто сидел в Белом доме, а для тех, кто им сопереживал, кто их телами своими прикрыл, - были в чистом виде русским бунтом. Со всеми особенностями, емко, в двух словах описанными классиком.

Бунтом громадного количества людей, которые почувствовали, что их вытесняют из истории. В дикость и нищету. Они могли называть это как угодно, могли рваться обратно в Союз, например. В конце концов, и во главе враждующих сторон стояли, как мы теперь понимаем, не бог весть какие мыслители, что уж говорить о рядовых бойцах. Но именно для рядовых бойцов (включаю сюда и сочувствующих, не только участвовавших) это была попытка зацепиться за историю. Спасти свою современность и не допустить возникновения современности совершенно для них чужой и непонятной. Такой, в которой им не нашлось бы места, такой, в которой они оказались бы нищими дикарями.
Они, кстати, и оказались.
Новая Россия родилась именно тогда. Никаких революционных событий с тех пор не происходило, что бы там ни говорили теперь адепты Путина или его бескомпромиссные критики. Вот тогда, из черного этого дыма и возникла страна, в которой мы теперь живем. Все, что происходило позже, в потенции уже существовало на момент, когда принимались решения о применении военной силы против людей, в том числе и безоружных.
Новая Россия превратилась в страну с идеологией не сверхпотребления даже, а какого-то стыдного обжорства, новая Россия изобрела новую тотальность – когда путь к сложному обжорству так или иначе лежит через государственные закрома, а начала этой новой тотальности были заложены именно тогда.
И вот теперь – символично, кстати, что под юбилей, - новая Россия делает вид, что поворачивается к людям, тогда из истории вычеркнутым, лицом. Все эти цацки, герои труда, речи о величии, постановочные митинги на Поклонной. То есть, странным образом, круг замыкается, и стрелявшие делают вид, что намерены обнять расстрелянных.
Может быть, это как раз новый этап. Первая настоящая революционная ситуация, с тех как раз памятных времен.
Но главное – раз уж вопрос в том, что поменялось в моем восприятии происшедшего, - я теперь не знаю, чьи это были танки. Точно ли наши.

(Для памяти и сравнения - Громов, мудрец брадатый, о том же
http://slon.ru/russia/den_rozhdeniya_putinskogo_rezhima-999360.xhtml)

Рабочий тащит пулемет.

Старина Громов всерьез готовится к зомби-апокалипсису.
Ходил сегодня по "Красному октябрю", прикидывал.
- Место хорошее. Здесь пересидим. Так. Здесь стену поставим. Балкон у вас хороший (в редакции "Слона", в смысле). Все мосты простреливаются. Продуктов в ресторанах на первое время хватит. Потом придется выходить в набеги за едой. Ну и бухла. У вас тут нормально с бухлом?
- У нас тут отлично с бухлом.
- Главное - понять, где расставить пулеметы.

А вот и свежая статья старика Громова. Вторая за последние сто лет. Бужу его. Как декабристы Герцена во время оно.

http://slon.ru/russia/chego_khochet_vlast-990648.xhtml

Приметы времени, они же знаки внимания.

Звонил один видный госслужащий, жаловался на подчиненных. Никто, говорит, не уважает. Даже с 23 февраля толком не поздравили. Один только руку полизал, и все.
- Как, - удивляюсь, - полизал?
- Ну, как лижут. Языком. Но это все, понимаешь, все! Единственный знак внимания.

Слово свое держу.

 Вчера пообещал себе не писать колонок о пустоте. Т.е. о так называемом "послании приезидента". И, действительно, сдержался.
О пустоте не написал, написал о дыре. О В.Бурматове и роли личности в смешных историях.

Неугомонный юноша, казалось, нашел себя в Комитете по обороне, но и там не обошлось без казуса. Сначала произнесенная им на заседании Комитета речь «Како было бы гоже нам конных наших боевых холопов вооружить малыми македонскими щитами, каковые от татарских стрел оных холопов боронили бы надежно» даже возымела успех. Но на беду Бурматова нашелся среди журналистов, допущенных на заседание, какой-то непрофессионал, даже журфака не закончивший. Отсутствие профессионализма, видимо, и помогло щелкоперу опознать в речи Бурматова фрагмент сочинения Ивана Пересветова, который тот Ивану еще Грозному подносил в подарок.

Члены комитета Владимира за ценные идеи поблагодарили и даже задумались о перспективах внедрения македонских щитов в армии и на флоте, но потом все-таки прогнали.

http://svpressa.ru/politic/article/61996/

В дело идут ножи.

Пошли вчера с мудрецом брадатым на Чистые, протест поминать. По дороге еще отставного сержанта израильской армии встретили. Старинного нашего друга. То есть компания та еще - профессиональный клеветник, профессиональный же безработный, плюс иностранный военный специалист. Хоть сейчас - в автозак и на съемки сериала про анатомию, про тесто. Как они любят.

Выходим из метро. Шумит море народного гнева. Вернее, человек пятьдесят стоят тихонечко и друг друга фотографируют. И полицейских с десяток.
И тут вдруг мудрец брадатый хватается сперва за голову, потом за карман.
А ведь его видеть еще надо - плотный такой, пальтецо зеленое, из под шапки только борода заиндевевшая торчит.
Хватается за карман и бормочет:
- Черт, черт, его же выкинуть надо.
И достает из кармана нож (!)  Обычный такой столовый нож (!!!)
Смотрит печально на оружие - он ведь жаден, мудрец-то брадатый, - и кладет аккуратно в снег.
Скинул, в общем, с кармана холодное.

- Он откуда у тебя, зачем? - спрашиваю, победив растерянность.
- Ну, - говорит, - в ресторане украл. Хороший ножик, китайский.

Пожалуй, это было самое интересное событие митинга.

Померзнув бессмысленно, поагитировав из спортивного интереса одного известного журналиста за Путина, и поболтав о грустном с прекрасной Марией Бароновой, мы ушли в морозную тьму.

Когда уходили, полицейские протащили мимо нас к автозаку единственного (или первого?) задержанного. Четверо полицейских несли некрупного мужчину, а за ними бежали человек двадцать с фотоаппаратами. Мир стал светлым от вспышек. 

- О, - сказал отставной сержант израильской армии.
- Небось, позвонили начальнику из Кремля, - предположил брадатый мудрец, до этого все горевавший о ноже своем, китайском, и как он выражался еще, винтажном. Нож и правда был довольно покоцаный, не поспоришь. - Позвонили и говорят, - ну, что у вас там? А он отвечает - тишь, тоска. Они ему - так свинтите кого-нибудь, чтоб протест был, а не постановка.
- Ну, еще бы, - согласился я. - Они ведь уже бюджеты спланировали. Там, небось, великие миллионы на борьбу с революцией заложены. И теперь они не дадут нам просто так слить протест.

Я не грузин.

Иду вчера средь бела дня по улице. Подходит ко мне прилично, чтобы не сказать, дорого одетый мужчина. Тащит за собой маленькую девочку. И говорит:
- Извините, уважаемый.
Понимаю, что, должно быть, заблудился гость столицы, и готовлюсь разъяснить, где тут у нас какая улица.
Он продолжает:
- Вы не с Кавказа?
Так-то по мне, незаметно, конечно, что я не с Кавказа.
- Нет.
- Вы точно не грузин?
- Нет.
- Слава Богу!
Ну, я не знаю, стоит ли так уж радоваться этому незамысловатому факту. Но, допустим, слава.
- Я бы, - продолжает встречный, - просто не решился такое сказать грузину. Я сам грузин.
Ну, кстати, видно, что не местный.
И дальше он внезапно, резко, без артиллерийской подготовки начинает атаку. Слезы текут по его лицу. Сбивчиво рассказывает про какие-то свои беды с милицией, звучит слово "брат" неоднократно, но говорит он так быстро и путано, что непонятно - сидит ли брат, или это я брат.
- У меня две тысячи на кармане а надо три. - Предъявляет две скомканные бумажки. - Я на колени встану. Все золото свое отдам. - Тычет мне в лицо руки, на них и правда какие-то кольца. - Очень надо тысячу.

Тысячу я не дал, не из жадности даже, а просто потому, что наличными была с собой только пятерка, практически неразменная. Я каждое утро пытаюсь ей в "Старбаксе" расплатиться, и каждое утро у них сдачи нет. Приходится платить кредиткой. 

Но я так и не понял, что это было. Искренний взрыв отчаяния? Но все - рассказ, интонации, жесты, даже ребенок, - все походило на стандартную работу нищего, бьющего на жалость. Однако для нищего запрос какой-то серьезный. Непонятно, на что расчет в таком случае.

В общем, пребываю в растерянности, - не упустил ли я шанс помочь человеку, пострадавшему по-настоящему.