February 1st, 2011

В никуда открытка.

Борис Николаевич, знаете, смерть делает ближе. Ну, то есть, живому вам я бы писать не решился. Но теперь это уже не выглядит абсолютной наглостью. Сентиментальной глупостью, скорее, то есть деянием допустимым. Объявиться нахалом непозволительно, хочу я сказать, а быть сентиментальным дураком – дело личного выбора, в общем, я рискну. Простите, зарапортовался, я волнуюсь.
Знаете, когда с вами прощались, весной 2007, мы с добрым другом приехали к Храму Христа Спасителя. И люди тянулись змеей, было серо сперва, после стало совсем темно, и пахло тоской.
И я сказал: - Старик, пойдем лучше выпьем.
Кстати, мне кажется, вы бы к этому порыву отнеслись с пониманием.
Мы месили снег, и когда проходили мимо ресторана «Ваниль», под ноги нам вывалился известный в ваши времена телеведущий, он что-то мычал в грязи, а мы прошагали мимо.
Потом мы пили, и мы вспоминали вас. То есть ваше и наше время. Кровь, прежде всего, она ведь лилась обильно. Вашу смелость, и ваши смешные выходки, и нашу злую, веселую юность. Я не знаю, судить ли вас за эту кровь. И можно ли было бы обойтись без нее. И благодарить ли за злое веселье юности, за эпоху, разноцветную и беспокойную, которая закаляла наши характеры. Тем более, что получилась отнюдь не сталь.
Говорят, вы дали России свободу. Сейчас мне так не кажется. Для мира главная ваша заслуга понятна – вы добили одну из самых страшных стран на земле. Но, знаете, даже мне, отчетливо осознающему кошмарность этого монстра, непросто смириться с гибелью страны, в которой я родился и вырос. Но главное – то, что получилось потом. Кровь, к которой все время приходится возвращаться, первые постановочные выборы, войны, проигранные, и, что хуже, бессмысленные, провал миллионов людей в нищету, настоящую, нериторическую нищету.
Кажется, не это принято называть свободой. И ценой, знаете, сейчас опять в моде пафос, так вот, ценой, которую необходимо заплатить за свободу, это тоже не оказалось. Потому что, как выяснилось, платили мы за что-то другое.
Но что-то все же было в этом вашем, нашем, довольно страшном, по всему выходит, времени. Я, кажется, знаю, что. Было ощущение, что мы – только в начале, мы зерно, и вырасти можем не обязательно в лебеду. Был, или казалось, что был, веер возможностей – от гибели до прорыва в нормальную жизнь, про которую мы, впрочем, как тогда ничего не знали, так и теперь не знаем. То есть, все-таки, свобода. В каком-то неприкладном, что ли, смысле.
Теперь нет и того.
Знаете, иногда я думаю, что в этом как-то проявлялась ваша трусость. Вы так и не сделали выбора. Застряли на старте со страной вместе. И потом, застоявшись, побежала она если не назад, то куда-то вбок. В старый барак, в котором дозволительно, впрочем, владеть телефонами новейших моделей.
Или это не трусость была, а мудрость.
Не буду ничего говорить про ваших последователей, но в том, что на свежеоткрытом памятнике они привязали вас к лезвию финского ножа (http://saltt.ru/node/7123/8#photo-8) можно при желании увидеть определенную иронию.
Простите, у вас день рождения, а вышло непразднично. Меня извиняет то, что вы этого не прочтете.