March 26th, 2010

Дневниковая запись.

Существует некоторое количество лукавых способов компенсировать собственное молчание, когда на самом-то деле хочется поговорить.
Подмывает, например, не первый день уже, написать короткую сценку: два оппозиционера, их могут звать Фишин и Яшман, но это не важно, сидят, ну, допустим, в модном «Малина-баре» под крышей торгового комплекса «Домино-Плаза». Вокруг утонченные дагестанцы употребляют мальвазию и рассуждают о Канте. Фишин кратенько рассказывает историю своих бедствий, отдаленно похожих на абеляровы, но реальных. Яшман вдруг, перебивая, сообщает, что видел подобное во сне. Что власти научились насылать сны прямо в головы несгибаемым борцам, и потом записывать эти сны на специальные диски. Что в его сне все было так же: та же квартира, и та же девушка, и вызывающие восторг беседы о будущем родины, и совместное – это как у Данте, «и книга стала нашим Галеотто», если, конечно, кто-то здесь помнит Данте, - чтение интернет-издания «Грани», и казалось, восторгу не будет конца, пока дева вдруг не отложила страпон и не сказала: «А теперь давай ты меня».
Грубо так сказала. И он догадался, что это провокация.
Подмывает, но воздержусь.
Еще хочется, конечно, слегка потравить одного поэта и социолога, у которого от долгого проживания на острове с плохим климатом совсем испортилось зрение. Но я избегаю. Почти.
Тем временем Кама опять почему-то замерзла, и над ней туман, и в этом тумане скрыты перспективы дожить-таки до весны.
Под утро снилось еще, будто я отправился на экскурсию в Сколково (! смешно, да), а там такой пионерский, нет, конечно, правильнее, - пионЭрский лагерь с претензиями, и все бы ничего, но очень потрепала меня стая бездомных собак, в оной Севарамбии проживающих.
Сонники утверждают, что это плохой сон. Что это очень плохой сон. Да мне и самому так кажется. Впрочем, во сне я выжил, и даже следов не осталось от укусов.
Я очень много думаю в последнее время о нескольких людях и трех котах. И, возможно, о любви, что ли. Любовь предполагает разрыв, наличие субъекта и объекта, - почитайте, в общем, например, «Федр». И это, как сказано у другого автора – «для молодежи, для военнослужащих и спортсменов».
Все интересное начинается после. Когда объекта нет, просто кто-то врос в тебя так, что стал частью, даже если вы видитесь редко, - а болезненнее, когда нет, - и даже если вне совместного бытия вы вполне себе разные, и важно – в данном случае, в рассуждении об этой самой совместности, - важно только то, что происходит, когда вы вместе.
И разделение – как ампутация, а поскольку вокруг вечная интеллектуальная антисанитария, исход может быть любым, вплоть до летального.
Это, конечно, уже «Пир», рассказ Аристофана. Но у Платона в силу понятных причин – серьезная ошибка. Он думал, что целое изначально разделено на пары, и задача сводится к нахождению того, что бог от тебя отрезал. А дальше все само собой срастется. Края совпадут идеально, как у порванной надвое купюры, служащей паролем для кинематографических гангстеров.
На самом деле в том и штука, что нет никаких идеальных совпадений. Что жизнь – болезненный процесс стирания углов. Но когда они стерлись – вот тут уже по-настоящему больно отделяться от того, что стало привычным.
В связи с чем пойду я, да и покурю.
Алкоголя, кстати, не хочется совершенно, и это смущает более прочего.