?

Log in

ivan's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in ivan's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Thursday, November 26th, 2015
1:45 pm
Властелины времени.
ВЛАСТЕЛИНЫ ВРЕМЕНИ

В обвинительном заключении по делу Николая Заболоцкого утверждается, что в 1935 году в Ленинграде была создана право-троцкистская организация писателей. Цели организации - воспитание молодых советских писателей в право-троцкистском духе и публикация враждебных советскому строю произведений. Некоторые члены заводили разговоры и о терроре против советского руководства. Приказы организация получала из парижского троцкистского центра от некоего Кибальчича.
Следствием, пишут, доказано, что в 1931 году в организацию вступил обвиняемый Заболоцкий.
И ничего, посадили, отсидел.

В короткой мемуарной записке про арест и заключение Заболоцкий пишет, что очень растерялся, когда его в НКВД начали бить и пытать. Много думал и пришел к единственно возможному умозаключению: в самом центре Ленинграда, под носом у властей, НКВД захватили фашисты, с тем, чтобы убивать советских людей и дискредитировать советскую власть.
В камере обсудил открытие с неназываемым по имени «старым партийцем». Оказалось, что и тот иных объяснений происходящему не видит.
Святые были люди.
Wednesday, November 11th, 2015
7:30 pm
Выписи. Митрофан.
Принято считать, будто русские поэты семнадцатого века любовных стихов не писали.
Ну, не знаю. Вот отличные, мне кажется, стихи о любви.

Море мысленное всегда волнуется,
И от волн его корабли сокрушаются.
Темность облачна закрывает свет сердечный,
Разлучение же от тебе наносит мрак вечный.
Огненный столп пути к тебе не являет,
Фараону подобно яко в мори потопляет.
Аще не приидеши ко мне в приятности,
Не смогу стерпети великия печальности.

Про автора не знаем ничего. Только имя - Митрофан (кстати, это акростих). Но какой финал.

(Библиотека литературы Древней Руси, том 18. СПб: Наука, 2014, с. 61)
Monday, November 2nd, 2015
4:07 pm
Для памяти
ЖАР


Темно.

Сначала бабушка пришла и говорит: - Ты чего-нибудь хочешь? А я хочу ничего. Тут у нас с родным языком спор: я знаю, что должен сказать «ничего не хочу», конечно. Но меня гипнотизируют двойные отрицания. «Не хочу ничего» значит «хочу всего», а я не хочу всего. Я хочу именно ничего. Чтобы ты не уходила, может быть.
Но не это главное. Главное, я обидеть ее не хочу. Ей же надо помочь мне. И я говорю: - Рисовой, наверное, каши. Она говорит: - Хорошо.
Ушла. Но лицо все время прятала. Отворачивалась как-то. Видел мельком. Страшно. Я же знаю, что она умерла. И оттуда, где она теперь, кто угодно может прийти. Про это миллион фильмов. Ну, не миллион, много. Не надо придираться к словам. Продираться когда к ним приходится – к нужным через ненужные – это еще можно понять. А придираться незачем.
И вот теперь я хочу. Я хочу попросить принести мне фотографию бабушки. В комнате у меня, в столе есть ее фотография. Мне надо посмотреть на фотографию, чтобы понять, она ко мне приходила, или все-таки не она. Я внутри головы не могу посмотреть. Там все плавится. Сверху вниз течет. Как пластмасса, если поджечь. Кусок пластмассы на палку и поджечь. Это называлось «капать». Ты бомбардировщик. Внизу пылают дома. Огненный дождь. Как в голове сейчас. Хотя там не дождь. Что-то вроде озера.
Но тут сложность: она ведь умерла. Как я объясню, зачем мне фотография? Если по-настоящему объяснять – подумают, что я сошел с ума, а я не сошел. Можно не по-настоящему, но ситуация сейчас не такая, чтобы тратить силы на ненастоящие дела. Сил нет.

Внутри горячо, а снаружи холодно. Накануне приснилось, что мы в Индии, но в Сочи, там Олимпиада, а сразу за стадионом, - поле, обнесенное забором. Солидные бревна, связанные веревками. И я ворота открыл, а оттуда на меня тигр. Черный тигр шестикрылый. Это у Некрасова, вот уж от кого не ждешь. А на меня обычный, в полоску. И я понимаю, что все. Но убегаю, а что делать-то, не стоять же. Он догоняет, конечно, легко, и начинает есть, не больно, кстати, совсем, а потом бросает почему-то. Встань и иди. Иди и смотри. Встаю, иду. Смотреть на прыгунов с трамплина. Трибуны дурацкие – много ярусов, крыши, все из каких-то палок. И нет никого. Ветер мусор гонит вдоль. Вдаль, ты хотел сказать. Нет, вдоль. Что хотел, то и сказал.

Я потом даже сонник читал. Пишут: на вас нападет опасный враг. Но если не съест вас тигр – значит, все хорошо кончится. Вот, может, теперь все и кончается. Черный, шестикрылый.

И кружит над ними с хохотом черный тигр шестокрылат. Это если быть точным. Сил нет быть точным. О Господствах, Силах и Властях. Псевдо-Дионисий. Слабо главу-то вспомнить? Седьмая или восьмая.

Collapse )
Господства, Силы, Власти и еще святые. Баба Поля, старушка, которую сидеть со мной оставляли, когда мне было года три. Таскала за руку по аллеям. Молча. Я любил со взрослыми обсуждать все, что вижу. А с ней не получалось. Ей нечего было мне сказать. Но зато она была богомольная. Бегала пешком каждое воскресенье в село, где церковь сохранилась. Пятнадцать километров. Приносила просвирки. Смешные такие булочки. Снизу- квадратные. Сверху – круглые. Крест и непонятные буквы. Пальцем гладить приятно. Совсем без вкуса. Но надо было есть – от них здоровье.
Сказать ей было нечего, но с ней и молчать получалось. Я ходил с ней и перечислял в голове все, что вижу. Наш дом. Соседский дом. Дерево. Дерево. Дерево. Кошка. Букашка.
А потом, когда мне было четырнадцать. Или пятнадцать. Я тогда думал, что в церкви что-то такое знают. Тайну, которая больше, чем буквы в Евангелиях. Настоящую правду. Все пробовал понять. Я взял здоровенный том «Истории византийской живописи», второй, где репродукции. Бог-слово сделался человеком, чтобы мы могли быть обожествлены. Темные лица. Страшные слова. Пантократор, например. Или Одигитрия. Я взял толстый том и пошел к ней. Она должна была мне сказать. Она знала. Она туда бегала пешком, всю жизнь. Пятнадцать километров. И обратно пятнадцать.
Она открыла и стала вдруг повторять: - Святые, святые! И заплакала.

Она неграмотная была. А готовила не керосинке. Жутко воняло у нее дома.

Теперь-то я и сам знаю тайну. Просто признаться боюсь, даже сам себе. Но ладно, раз такой день сегодня. Нет никакого специального смысла. Там, в этих тонких книжках, очень простые слова. Совсем простые. И вот как оно там написано – так все и есть. И, наверное, будет. Знать это страшно, вот я и боюсь.
Холодно, страшно. Снаружи холодно, а внутри жарко. И черный тигр шестокрылат.

Холодно, страшно. Это Варлам Шаламов. Нет, не пришел, никто сюда не возвращается ко мне, между прочим, где моя рисовая каша. Не пришел, а я просто про него подумал. Он ведь что объяснил? Тоже простые вещи. Когда тебе начнут ломать пальцы. Или там изощренно пытать. Или просто бить и не кормить. И вокруг мерзлая земля. Нет никаких гарантий, что ты сможешь остаться человеком. Это вообще ни от чего не зависит. Вроде лотереи. А главное, тем, кто ломает тебе суставы, скорее всего, наплевать, сможешь ты или нет. У них просто такая работа – ломать суставы.

Ломит, кстати, кости.

Ну и поэтому – я сейчас не знаю, он это сказал, или я так понял, - человеком надо оставаться хотя бы тогда, когда никто тебя выбирать не заставляет. Он думал, это просто. Я, собственно, потому и вспомнил, - он тоже ведь был святым.
Вот и говорил слова свои незаживающие. А стихи плохие писал. Но это между нами. Зря, конечно.

И вкушают ныне святые вечную сладость. Про сладость что-то еще. Да, про сладость. Чтобы про сладость – сначала надо пройти с бабушкой через садик. Это парк, который никто не называет парком. Деревья и вокруг забор. Гнилые штакетины. Старое все. Деревья тоже пахнут старостью.
Если пройти через садик и перейти улицу, окажешься как раз у магазина тети Мани. Беленый кирпич, внутри сыро и холодно. Всегда. Дверь аркой, тетя Маня – огромная в белом и шутит. И когда мы уходим уже – дает просто так несколько слипшихся карамелек в сахарной крошке. Это сладость и есть.
Там еще дверь здоровенная, железная. Сначала тетя Маня закрывает дверь. Потом – поверх – стальной запор. Черная полоса с пробоем. Из стены арматуры кусок маленькой ржавой дугой. Он и входит в пробой, а в него висячий замок.
Входит в пробой, но нет, я тогда и не думал, что здесь скрывается тайна любви. Это потом нас испортило чтение книжек.

То есть здесь бы о вас, подруги, но. Пусть остается но.

Бабушка или кто она там, так и не вернулась. Никакой мне рисовой каши. Ну, не очень-то и хотелось. Я хочу ничего. Внутри жарко, снаружи холодно. Темно, темно.


 
Thursday, October 8th, 2015
9:19 pm
Выписи. О пользе литературы.
(Вспомнил пароль неожиданно. Буду складывать сюда цитаты и стишки, здесь все-таки проще найти, чем в ФБ)

Вопрос об изучении Салтыкова не укладывается в академические рамки - он имеет крупный общественный смысл. Это объясняется тем, что его творчество не законсервировано временем, а поныне действует, как революционная сила. Использовать эту силу в нужном направлении, обратить ее с максимальной энергией против "ташкентцев", возродившихся в своих потомках - вредителях, против не ликвидированного еще до конца кулачества, против либералов-оппортунистов, "сидящих между двумя стульями", помпадуров-бюрократов, подавляющих творческую инициативу рабочего класса и широких трудящихся масс, проитив современных глуповцев, "тяпающих головами", - такова обязанность всех тех, что сознает огромную историческую важность развернутого социалистического наступления на ядовитые остатки старого, эксплоататорского общественного строя.

(Предисловие С.Барщевского в книге М.Е.Салтыков-Щедрин, Неизвестные страницы. М.-Л.: ACADEMIA, 1931, с.17)
Monday, February 23rd, 2015
5:39 pm
Два относительно новых стихотворения.
(Здесь просто легче искать, если вдруг понадобится)

Collapse )
Thursday, December 18th, 2014
8:02 pm
Не квасом единым.

Надеюсь, журналисты сегодня кое-чему научились, и таких, кто ждет от государя внятных ответов, не осталось вовсе. Поэтому в следующем году пресс-конференция пройдет интереснее, с учетом передового опыта кировчан.

- Владимир Владимирович, я Петр Петров, агентство РИА. Вопроса нет, просто машину продаю, «Форд Фокус» синий, пробег по России 400 тысяч, 2009 года, цена договорная, звонить 8 903...

- «Саратовский гармонист», Владимир Владимирович, дело такое — сауна на Кировском, круглосуточно, наш девиз — «Возможно все за ваши деньги», 8 927... Цены божеские, девочки ртищевские!

- «Калининградский вестник», сыр нормальный, хамон, мы привезли, обращайтесь после прессухи...

- Молодежная газета "Стамеска", орган движения "Сеть", фамилию называть не буду, я в федеральном, но это, короче, если кому долг надо вернуть, я номерок шепну, процент у нас реальный, ты чего снимаешь, камеру убрал, сука!

Ну, и так далее.

6:12 pm
К итогам традиционного молитвенного сидения журналистов перед государем.

В целом было живенько, опять же, квас, но я бы отметил два момента. Не то, чтобы ключевых, просто меня это заинтересовало:

1) Общее впечатление: представления президента о текущей ситуации в стране и мире вполне соответствуют тому, что внушает россиянам телевизор. Народ и вождь едины вполне.

2) Частный момент — ответ по поводу борьбы с пятой колонной».

Цитата: «Но всё-таки грань между оппозиционерами и «пятой колонной» – она внутренняя, её трудно увидеть внешне. В чём она заключается? Оппозиционер, даже очень жёсткий, он в конечном итоге до конца борется за интересы своей Родины. А «пятая колонна» – это те люди, которые исполняют то, что продиктовано интересами другого государства, их используют в качестве инструмента для достижения чуждых нам политических целей».

То есть проблема объявляется мистической, переносится в область прозрений и самосозерцаний. Теоретически, видимо, я должен, самого себя познав, ответить на вопрос — пятая колонна я, которую используют, или борец за интересы родины. Тварь бесстыжая или право имею. Практически же это означает, что никаких внятных критериев нет (опять же, если меня используют грамотно, я и не должен понимать, что меня используют), и карать за предательство можно кого угодно, произвольно назначая виноватых.

Wednesday, December 17th, 2014
8:24 pm
Дух дышит где хочет.

Вот угадайте, что это за текст:

"Материнский инстинкт – один из базовых инстинктов любого живого существа. Все биологические особи, за редким исключением, следуют этому чувству со времен образования мира... И только человек, искалеченный «благами цивилизации», все чаще и чаще засыпает свои врожденные глубинные чувства колючим песком мелочных устремлений к получению сиюминутных удовольствий. Не любит и не бережет родителей, рожает и бросает на произвол судьбы детей, живя эдакой «былинкой на ветру», без корней, без кроны, без высоких устремлений, с небольшим набором низменных желаний.

Однажды одна такая былинка, носящая в миру имя Людмила, прислонилась к другой былинке, покрупнее, по имени Сергей. Родился сначала один мальчик, нарекли Виталием, следом сразу другой, получивший гордое имя Игорь, а спустя еще время – дочь с редким именем Доминика. И, хотя биологическим отцом всех малышей был Сергей, документально он являлся папой только одному – старшему Виталику. Учитывая, что родители пили беспробудно, даже страшно представить, в каких условиях росли эти дети".

Угадать невозможно, потому что это фрагмент пресс-релиза Управления федеральной службы судебных приставов по республике Крым.

Tuesday, December 9th, 2014
2:39 am
Дописал на днях длинное,
долого делал, летом еще начал. Пусть полежит.


Чужие сказки

1. Полнолуние

Прежде губы ласкают имя, и только после
Только после губы ласкают тело.
Но не вспомнить, милая, как я звал тебя возле
Городов, населенных птицами, там, где стыло
Белоглазое солнце, и где нас потом не стало.



Про это еще рассказывают историю: было время, мы жили в небе, топали облака, и охотились на птиц, потому что на кого там еще охотиться, но один – молодой, промахнулся, его стрела пробила в небе дыру приличных размеров, и он посмотрел вниз – а там. Там земля, и что-то зеленое, более твердое, чем облака, по которым ходить, говоря вообще, не особенно-то и удобно, а главное – свиньи, свиньи, которые больше, и явно вкуснее птиц. Спустился, проверил, да, зеленое, твердое, вкуснее, позвал остальных, пошли, сначала, конечно, сплели веревку, чтоб до земли достала, потом пошли, и только самая толстая женщина умудрилась застрять в дыре, хотели спасать, но, подумав, решили – пусть остается. Про это мало кто помнит теперь, но вход на небо она заткнула плотно, вернуться не получится, даже если захочешь, некоторые пытались. Иногда ее круглый обширный зад удается разглядеть целиком, и тогда мечтатели не без вздоха произносят: О, полнолуние!

Я забыл твое имя где-то в облачной слякоти.
Ноют сны – вернись, и крылья тоска расправила.
Если я вернусь туда, сны мои, вы ослепнете,
Но на ваше счастье в игре существует правило.
Можно все, и только одно существует правило.

В этом, сны мои, закопана ваша выгода:
Мне нельзя вернуться, поскольку вернуться некуда.


2. Океан

Прошу тебя, Господи, дольше меня води
Вдоль этого берега, где водоросли гниют.
Я не могу понять, для чего тебе столько воды,
Для кого ты создал бездонный этот уют,
Кого укрывает синее полотно,
Кто там на дне, и какую готовит весть
(Я ведь даже не знаю, есть ли там дно, но
Утопленники говорили – есть).

Я как мальчишка, я убежал из школы
К чаше без дна, которой нельзя пролиться,
Век бы смотрел на рыжие эти скалы,
Книги забыв, будто буквы читал их лица.

И пока ты не скажешь: – Вон!
Я хотел бы, Господь, застыть.
Стать как они, перенять их стать.
Спать.
Во сне считая выдохи волн.

3. Я. Тебя (Он говорит ей)

Ночь - нечистое насекомое
(Славно, что в строку не лезет "словно"),
То есть самое время сказать тебе самое невесомое,
Самое мое слово.

Я. Тебя. Подчиняюсь року,
То есть - снова в волосы руку,
В ту же реку и в ту же драку,
Чтобы тесно в горле сделалось крику.

Нужно нежно, но можно грубо,
Я. Тебя. Не совру - "до гроба".
Что ж вы, ангелы, не дуете в трубы?
Самое ведь важное, чтобы
Господь увидел сквозь эти крыши,
Как - дозревая, зверея, смея, -
Ты становишься мира краше,
А я превращаюсь в змея.

Я умею дышать огнем.
Где был город, теперь стал пепел.
Море бьется в стены, а в нем -
Я. Тебя. То есть море. Выпил.

Я жалеть не умею, когда я змей,
Я умею - зной,
Я умею - май,
Я. Тебя. Умею. Но знай -

Когда все эти тайны делаются никчемными
И сон на месте имени ставит прочерк,
Я умею светлыми искрами в небо черное,
Чтобы сделаться сказкой для этих. Которых. Прочих.

4. Скала (Она говорит ему)

Мой, тяжелый, большой, скала.
Не твоим ли телом планета эта согрета?
Век бы рядом с тобой спала,
Только ночь догорает, как сигарета.

И шепну ли  – всегда одинаково одинокому:
Не молчи, говори, звени…  Извини,
Раз рассвет, и разгладить некому
Неба смятые простыни.
Thursday, December 4th, 2014
12:02 am
Выписи. Лекала для "Известий".

Перечитывая Щедрина, обнаружил в "Пошехонских рассказах" готовую колонку любого практически публициста "Известий". Берите, самопровозглашенные писатели, пользуйтесь, не такие нынче времена, чтоб редактор кражу заподозрил:

Старики наши правы, - писал он на другой день после приключения с Рыжим, - хотя отрезвление и провозглашается у нас бесспорно совершившимся фактом (не он ли, бессовестный, несколько дней тому назад и провозгласил это!), но действительно ли мы все отрезвились - на это и ныне никто, по совести, утвердительно ответить не может. Напротив, можно скорее ожидать отрицательного ответа, а вчерашний случай с Иваном Рыжим как нельзя убедительнее доказал это. Мы не отрицаем, что здравый смысл пошехонцев и на сей раз восторжествовал, но тот же здравый смысл должен был подсказать им, что Рыжий не мог злоумышлять один, без пособников и укрывателей, а между тем где эти пособники и укрыватели? Мы их не видим по той простой причине, что никто их не искал. Нет, господа! одной жертвы недостаточно! Как ни прискорбно сознавать, что общее благо достигается только ценою человеческих жертв, но так как исторический опыт возвел это правило на степень аксиомы, то не следует уже останавливаться ни перед количеством, ни перед качеством жертв. Многие полагают, что принадлежность к "интеллигенции", как смехотворно называют у нас всякого не окончившего курс недоумка, обеспечивает от исследования, но это теория несправедливая. Это теория, отживающая свой век и совершенно неприменимая в таком глубоко-демократическом обществе, как пошехонское. У нас исключение в этом смысле могут составлять лишь те "особливо отмеченные", которых имена слишком неразрывно связаны с историческими судьбами Пошехонья, или же те, кои постоянным трудом и отличными способностями приобрели выдающиеся по своим размерам материальные средства. Но, и эти исключения допускаются единственно потому, что описанные выше качества заключают сами в себе достаточный залог благонадежности. Затем все, богатые и бедные, знатные и незнатные, интеллигентные и неинтеллигентные, все должны подлежать исследованию. И чем больше приведет за собой это исследование искупительных жертв, тем действительнее будут результаты.

Sunday, November 30th, 2014
9:50 pm
Короткое эссе об упущенных возможностях.
 Я много думаю о вещах, которые мог бы сделать, но увы. Я даже помню хорошо кучу ситуаций, в которых стоило бы вести себя по-другому, однако… Тем более, там, как правило, болезненно однообразные сценарии: вот мы сидим в баре, вот я понимаю, что следует предпринять, а вот Макс говорит – «Девушка! Еще триста!» и мы опять сидим в баре.

Ну, или Алмат говорит. Или Дэн. Или Илюха. Или даже я. Нередко – я. Какая разница. Всегда находится человек, не ко времени вспоминающий волшебные эти слова.

Но это – упущенные возможности, о которых я хотя бы знал. Знал, знаю, продолжаю оплакивать и так далее. А ведь есть еще куча потерянных шансов, о которых я даже не догадывался.

Обдумывал я как-то достойный ответ на комментарий одной достойной же дамы. Не просто, кстати, достойной, но еще и высокопоставленной: пресс-секретарь мультипликационного персонажа, не всякому так везет. И меня вдруг – как молнией по сердцу!

Я сообразил, что совсем еще недавно можно было безнаказанно пропагандировать гомосексуализм несовершеннолетним. Да. Что, во-первых, красиво, а во-вторых, - имеет определенную инвестиционную привлекательность. Сидят же и в Думе любители, и даже, страшно сказать, в Администрации. Ну, по крайней мере, поговаривают злые языки.

И я мог бы озолотиться, пропагандируя несовершеннолетним гомосексуализм, а мне даже и в голову не приходило, что такая дорога к богатству и славе открыта! А теперь все, поздно, закон не велит.

Скептик скажет: - Иван, но ведь ты даже не гей! И что? А вы что, думаете, люди, которые для Макдональдса рекламу придумывают, едят в Макдональдсе? Или – пример более наглядный: возьмем Киселева с Соловьевым. Холеные, богатые, неплохо образованные, подозреваю, мужчины. При этом месяцами агитируют страну за сползание в нищету и мракобесие. И ничего, с успехом агитируют.

Так что, глядишь, и я бы справился, но… Грусть, боль, печаль.
Monday, November 17th, 2014
2:11 pm
Искусство досуга.

В субботу, а вернее сказать, уже в воскресенье глубокой ночью мы оказались зачем-то в знаменитом некогда кафе «Маяк». В знаменитом некогда кафе «Маяк» было малолюдно и уныло, в связи с чем мой верный спутник, собутыльник и друг, бывший министр, а ныне — трудящийся подземелий Максим О. произнес целую речь о постигшем Москву упадке питейных заведений.

Речь его была так увлекательна, что я заслушался, и не сразу обратил внимание на пару за соседним столиком. Двое друзей — не юношей, говоря мягко, - вели неспешную беседу. Один имел вид древнерусский, рыхлый и пышные белые кудри, второй напоминал смутно исхудавшего Рогозина.

Внезапно Рогозин, не поднимаясь со стула, ударил славянина кулаком в лицо. Тот вскочил и попытался бежать, но Рогозин жертву настиг и повалил на пол, после чего принялся танцевать вокруг танец победы. Видимо. Охранник заведения — интеллигентный старичок, попытался Рогозина урезонить, но тот на уговоры не поддался. Закончив пляски, двинулся за бар, в подсобные помещения знаменитого некогда кафе. Остановился у окошка, через которое официанты передают на кухню нечистую посуду, и стал поедать остатки блюд с тарелок. Потом с тарелкой в руках вернулся в зал и снова пустился в пляс, попутно допив чей-то виски.

Наконец вышел. Но тут же возвратился. Точнее, выглянул из-за двери в зал и громогласно закричал «Ура!» Потом все-таки исчез окончательно в московской ночи.

- Вот, человек умеет организовать себе досуг, не то, что мы, - вздохнул не без зависти мой верный спутник, друг и собутыльник Максим О, бывший министр, а ныне — трудящийся подземелий.

Сегодня, просматривая телефон, я обнаружил, что в восемь утра в воскресенье отправил неповинному ни в чем и постороннему человеку смс загадочного содержания: «Я на собрании». И не получил ответа.

Thursday, November 6th, 2014
7:28 pm
Будем считать, что это дневниковая запись.

Ну, исключительно для себя и просто чтобы зафиксировать момент.

Я, конечно, делаю кучу разнообразных ошибок. Если подумать, я только ошибки и делаю. Хотя если бы я думал, я бы делал их меньше, наверное. Не суть. Суть вот в чем: ошибки-ошибками, но в последнее время мне казалось, что в целом все движется в направлении более или менее правильном.

А позавчера ночью (был мелкий повод, но это значения не имеет), я вдруг понял, что утратил эту уверенность. Мне больше не кажется, что я действую правильно. Во всем, вообще. Я теперь не знаю, что правильно, а что нет.

И главное, спросить не у кого.

В богомерзком Сити мудрые лифты. Кнопки с номерами этажей — снаружи, на стене. Нажимаешь нужную, а на специальном экране тебе показывают, в какой лифт необходимо сесть, чтобы добраться до места.

Я — человек рассеянный, и частенько, отправляясь покурить, вместо кнопки «1» нажимаю на кнопку «8». Тогда экран краснеет нервно, появляется надпись: «Вы находитесь на восьмом этаже».

Ужасно это обидно почему-то. Писали бы лучше сразу: «Иван, вы тупой».

Wednesday, November 5th, 2014
6:45 pm
Труба и гимнастка.

Мои добрые друзья из одного хорошего издания попросили написать "эмоциональный и антинаучный прогноз" для России. Я написал. Сказали - текст отличный, но печатать нельзя. Я не удивился.

Сомневаюсь, что отличный, но не пропадать же добру. Пусть хоть здесь помаячит.


Труба и гимнастка

1

Январь 2015. Отец Тихон Шевкунов в интервью «Известиям» рассказал между делом, что незадолго до смерти Кристоф де Маржери, отринув пагубные заблуждения и ложь католичества, тайно принял крещение по православному обряду. «Маловеры, - утверждал отец Тихон, - пытались любовь Маржери к России объяснить соображениями прагматическими, но любовь эта была прямым порождением его веры».

Идея канонизировать Кристофа де Маржери была озвучена Геннадием Зюгановым, и неожиданно получила поддержку в верхах. Правда, - и это оказалось делом еще более неожиданным, - против выступил патриарх Кирилл. Поэтому де Маржери был объявлен святым специальным указом президента, а патриарха просто перестали приглашать на важные мероприятия и показывать по телевизору.

Христофор Внуковский, сообщал Вестник Академии Наук, особенно покровительствует пьяным водителям, коих защищает от аварий и штрафов. За иконками новопросиявшего таксисты выстраивались в очереди. Больше никакого влияния событие это на русскую жизнь не оказало, но многие почему-то задумались.

Ах, нет, еще появился слух, будто пресс-секретарь президента Дмитрий Песков под усами носит вериги, однако официального подтверждения эта информация не получила.

2

В феврале пятнадцатого в Москву прибыл легендарный ополченец Моторола. Героя Донецка встречали с триумфом. Еще в аэропорту легендарный ополченец дважды женился, но по-настоящему прославился не этим.

Выступая на передаче «Вечный вечер с Владимиром Соловьевым», Моторола неожиданно прервал славословия в собственный адрес, и, обращаясь к знаменитому телеведущему, произнес:

- Балда, ема, вот у тебя, на, какая тачка? Вот, мерин. А мы таких, как ты, там быстро это, потому что какая разница, они фашисты и ты фашист, а надо для народа чтобы справедливость это вот. Пацаны, короче, кто слышит если, епта, вы смотрите, у вас вокруг кто жирует, тот бендеровец и есть. Мы против таких там это, кровь, короче, проливали, а вы чо здесь устроили-то? Кто, на, страну-то защитит, ема. Без базара ваше все, пацаны, сиси мять уже это. Хватит, намялись уже.

Затем легендарный ополченец выстрелил телеведущему в колено, забрал телефон, бумажник, ключи от автомобиля, и, дважды женившись, покинул студию.

Речь, начинавшаяся со слова «балда», вошла в историю как «балдайская», и стала отправной точкой для так называемого восстания мотороллеров. Молодежь окраин, вдохновленная примером прославленного героя, начала масштабные экспроприации автомобилей, кошельков и мобильных телефонов. Воевали с мотороллерами до лета, но долго еще потом ходили слухи, что последняя банда под руководством некоего капитана Копейкина действовала возле самых Химок чуть ли не два года. Однако официального подтверждения эта информация не получила.

3

В январе шестнадцатого вышла книга Владимира Соловьева «Евангелие от Соловьева-2», в которой доходчиво обосновывалось, что пришло время последнего, третьего завета. Книга вкратце описывала историю мира от сотворения до явления президента Путина.

Многие думали, что знаменитый телеведущий после полученного в прямом эфире ранения повредился умом (он долго лечился, и кончилось дело тем, что сколковские мудрецы вживили в простреленное колено Соловьева свою последнюю разработку – некий «коленный баллон», каковой от хромоты, впрочем, не избавлял). Но после того, как «Евангелие от Соловьева-2» было объявлено единым учебником истории, автор же удостоился официального титула «Могучий хромец», думать начали по-другому.

В декабре думские выборы отменили за ненадобностью, партии распустили, депутаты на прощание сказали много прочувствованных речей о собственной никчемности, а президент был объявлен президентом-патриархом, ведущим прямые беседы с Богом. Поговаривали также, что сколковские мудрецы заменили все почти органы президента-патриарха на искусственные, и снабдили обновленное тело сверхпрочным экзоскелетом, но официального подтверждения эта информация не получила.

4

Начиная с семнадцатого следить за событиями стало сложнее – интернет запретили, газеты тоже, а на телевидении осталась только одна передача: «Вести поденные о содержании бесед президента-патриарха с Богом». Поговаривали однако, будто во Владивостоке появились какие-то вежливые люди в камуфляже, каковые на все вопросы, хитро прищурившись, отвечали: «Ни хао!» Или «Ваньшан хао», если к ним обратиться вечером. Однако официального подтверждения эта информация не получила, а Владивосток просто перестали поминать в единственной телепередаче.

Тогда же (или позже все-таки?) смущал народ на Красной площади юродивый по кличке Демон, утверждавший, будто президент-патриарх с богом не беседует, и вообще неизвестно, жив ли, что он, Демон, - председатель правительства, и что тогда процветет Россия, когда каждый гражданин оной будет хотя бы раз в три часа переводить часы на час вперед. Когда брали его, какая-то дама в одеждах хоть и дорогих, но потрепанных, начала в конвульсиях биться и вопить: «Он вам не Демон!» Прошел даже слух, будто Демон, немощное тело юродивого покинувший, в женщину эту переселился. Но официального и так далее.

5

В девятнадцатом году читали бирючи по площадям манифест. Говорилось в нем, что нет никаких иных, опричь России, земель, и что все о них россказни – бесовский морок. А суть и смысл русского бытия – в том, чтобы, дыры в земле просверлив, нефть и газ откачивать. Потому что нефть и газ чертям потребны грешников жарить, мы же – народ сердобольный, и даже грешникам должны содействовать. Оттого и призваны газ с нефтью гнать по трубам прочь, а куда – то есть великая тайна. Страна украсилась транспарантами: «Мы должны жить так, чтоб чертям стало тошно!»

Людей, способных новому этому учению удивиться, к тому времени уже не осталось, поэтому никто не удивлялся. Не удивлялись и прикреплению к земле, и тому даже, что с двадцатого весь бюджетный доход решено было сначала отправлять Игорю Ивановичу Сечину на погашение санкционных убытков. А распределять только то, что Игорь Иванович для себя годным не признает.

Хотя нет, тут удивлялись. Удивлялись непонятным словам «бюджетный» и «санкционные».

Говорили даже, что остается после Игоря Ивановича какая-то мелочь, но официального и проч…

6

В две тысячи сто семидесятом откопали немецкие археологи какую-то трубу с вентилем. Открыли вентиль, полилась неприятная жижа. Не сразу сообразили, что это – та самая нефть, из-за которой столько было войн еще в начале столетия. А когда сообразили – решили направить экспедицию, чтобы выяснить, откуда труба тянется, и что все-таки происходит в пустынях, лежащих на восток от Украины.

Немногие выжившие участники печально знаменитой экспедиции рассказывали потом вещи, по-настоящему страшные. Будто бы после многих дней пути по заснеженной равнине достигли они каких-то развалин. И будто бы из развалин этих выскочило к ним нечто.

Получеловек, одетый в старинный экзоскелет с плохо читаемым логотипом «Sko ko o» (похожий можно видеть в мемориальном стрипклубе Сильвио Берлускони, кстати) нескольких исследователей разорвал на части, а потом схватил знаменитую гимнастку, искательницу приключений, которая, пользуясь связями во Всемирном конгрессе, добилась включения в состав экспедиции, и скрылся в бескрайних снегах.

И долго еще плыл над пустыней то ли вой, то ли клекот:

- Однополярный мир невозможен! Происки Обамы! Неправомерные санкции контрпродуктивны! Она была бы дедушкой!

Историки спорили потом, что такое «обама», но к общему выводу прийти не смогли.

Wednesday, October 15th, 2014
4:33 pm
Для памяти, в рубрику "Как теперь пишут".

"Литературная газета", передовица без подписи:

"Творчество Михаила Лермонтова – одна из тех духовных скреп, на которых жизнь нашего общества будет держаться всегда, вне зависимости от геополитических и мировоззренческих перемен".

Но есть и совсем глубокое, даже гениальное:

"Двухсотлетие Лермонтова Россия отмечает как никогда вовремя".




Thursday, October 2nd, 2014
7:24 pm
Смех "Искандеров".

У храма Христа-Карателя толчея. Нищих стада. Или не нищих. Теперь ведь непонятно, кто нищий, а кто так — жертва бесчеловечных санкций. Перед самым храмом — трибуна и речи с нее говорят правильные. Разобрать бы, да не пробиться — очень уж мнофго народищу собралось.

А, вот, старушка, все-таки нищая. Согнулась, бедная, в три погибели. Ладошку тянет:

- Миленький, не себе прошу! Все, что сегодня соберем, - для Аркаши. Так и смотрящий от храма сказал, ну, энтот, который выручку дневную отбирает. Для Аркаши сегодня все, для касатика. Вон ведь как они его скрутили! Вот ведь кто бедствует! Мы-то что! Мы-то и потерпим! А он-то, соколик...

Старушка плачет. Даю ей десятирублевую монету.

Палатка для сбора денег, внутри — прыщавый юноша с горящими глазами. Флаг ДНР на палатке — наскоро и наискось — заклеен фамильным гербом Роттенбургов: поле цветов триколора и крепкая рука, глубоко проникшая в сундучок с надписью «бюджет». Тут же и девиз славного рода: «В погружении стабильность».

- Мимо не проходим, молодой человек! Сдаем! На святое дело сдаем!
- Да я уже!
- Молодой человек, ваша жадность смешна. Лучшие люди страны...

Пихаю в прозрачную коробку стольник, просто чтобы не дослушивать.

Пробиваюсь-таки к трибуне. Где-то я видел этого могучего старика. Киваю соседу — работяге в мятой куртке:

- Кто это?
- Прохамов, Александр Владимирович.
- Да, верно. Хотя стой, он же Андреевич, вроде?
- Да ты не в курсе, я вижу. Патриоты теперь все во Владимировичей переименовались, чтобы показать, что они — сыны отечества!

Смотрю не без изумления на значок, украшающий куртку работяги. И человек вроде хороший, наш, простой, а нацепил зачем-то на грудь портрет полковника Сандерса, основателя компании «Жареные цыплята из Кентукки». Не сразу соображаю, что это на самом деле — оппозиционер Милонов. То есть депутат Лимонов. Вечно их путаю.

- И сегодня, когда черная сперма фашизма растворяет виллы достойнейших граждан России, каждый должен внести свою лепту, братья! - ревет с трибуны Прохамов. - Чтобы Богородица прослезилась, глядя, как сплотились мы ради общей беды! Сегодня русский мир ужался до размеров подмосковного поместья Аркадия Роттенбурга! И долг каждого патриота — грудью встать на защиту брата нашего! Нет уз святее товарищетсва! Русские на войне своих не бросают! Сдавайте сбережения!

- Жаль, ты Гадина не слышал, Александра Воньевича! - по-свойски обращается ко мне работяга. - Ой, то есть Владимировича. Душевно он про заговор.

А на трибуне уже Дуроломов, Егор Владимирович. Бывший Станиславович. Плачет, крестится.

- Братия! - вопит. - Люди русские! Тут всякая либеральная сволочь запрещает нам «трясти деточками»! А мы будем! Мы будем! Потому что деточки! Особенно если, например, которые школьницы! Она же каждая тебе — как доченька! И Аркадий Роттенбург — разве для России он не ребенок! А вилла! Вилла его, врагами русского народа в Италии конфискованная, - она разве не дочь ума его и свойственной нам, русским, смекалки! Она ведь — как школьница, в нарядном фартучке из пиний, белотелая, мраморная! И вокруг, на деревьях, русские наши апельсины, чей хруст так сладостен! И вот эту-то девочку, красавицу эту они у него...

Плачет, крестится, но толпа уже кинулась к метро — там, говорят, Митенька-юрод новое чудо явил: сквозь ватник майку с американским флагом прозрел на очередном национал-предателе...

Вечером я прочел в газете, что какой-то Горькин, речей на митинге наслушавшись, проник даже на территорию подмосковной усадьбы Аркадия Роттенбурга, чтобы защитить последний клочок русского мира от фашистской гадины. Но прислуга-филиппинка не оценила порыва патриота, и прогнала грязной тряпкой прочь.

А утром в американской школе поставили двойку сыну влиятельного нашего депутата Слизняка. И уж этой обиды терпеть мы не стали, и услышал мир хохот наших «Искандеров». На том и кончился.

4:45 pm
Это, кстати, тоже спутник телезрителя.

На остановке стояли девочки - совсем юные, школьницы. Мне показалось - бухие. Шокируя собравшихся - старушку в берете, работягу в куртке из ненастоящей кожи и деву в белом пальто, они толкались и сквернословили.

Выглядело это довольно мерзко, чего уж там.

Пришла маршрутка, школьницы в маршрутку погрузились, но тут же выяснилось, что денег у них нет. Водитель несчастных изгнал, после чего в салоне самозародилась дискуссия.

- Ужас какой! - сказала старушка в берете. - Как матерятся. Я и слов-то таких не знаю.

(Объективности ради замечу - матерились детишки обильно, но вполне стандартно).

- Накурились! - отрезал работяга.

- Наркоманки! - ужаснулась старушка. - Что же это за поколение растет?

- Может, не наркоманки, просто один раз накурились, - попыталась смягчить ситуацию женщина в белом.

- Дури какой-то накурились! - держался своего работяга.

- Я им говорю - деньги давайте, а они даже не понимают ничего, - включился в беседу водитель.

- Накурились! - упорствовал работяга, выводов которого, впрочем, никто не оспаривал.

- Они же как эти, в Киеве! Бендеровцы или как их? Фашисты! - нашла наконец нужные слова старушка в берете и все удовлетворенно замолчали.

Tuesday, September 30th, 2014
6:18 pm
К антропологии путинского человека.
Здесь тоже ссылочку сохраню, здесь искать проще, а я планирую потом кое-что дописать.

Мы живем в эпоху возрождения пропаганды. Мы ужасаемся лжи и тупости пропагандистов, а иногда, чего уж там, любуемся их работой. Выступления настоящих мастеров — Мамонтова или Соловьева — это ведь подлинный, высокого уровня акционизм, куда там разным девичьим панк-группам. Я уж не говорю о мэтре, боге и предводителе пропагандистов последних времен — Дмитрии Киселеве, великом. А вокруг колоссов — армии платных и добровольных помощников, поймавших волну. Многие и многие часы телесюжетов, миллионы правильных слов, плакаты, демотиваторы, комиксы. Кое-что даже стало афоризмами — «радиоактивная пыль», например, или призыв «заразить Европу нашим целомудрием».

Очевидно, все эти гигантские фабрики по производству смыслов, окруженные смолокурнями и мыловарнями поменьше, должны оказывать какое-нибудь влияние на окружающую интеллектуальную среду.

Новая русская пропаганда наследует старой советской. Точнее, даже позднесоветской. Человек, заставший застой, не может не испытывать радости узнавания, слыша про заокеанских поджигателей войны и загнивающий Запад те самые, знакомые с детства слова.

Но необходимо понимать важную вещь: советская пропаганда призвана была не просто формировать в головах подопытных правильную картину мира. То есть это, разумеется, само собой, но кроме сиюминутных целей имелась еще и сверхцель, кроме тактических задач — стратегическая сверхзадача. Пропаганда должна была создать нового человека. Строителя коммунизма — это то, что на поверхности, — но также готового на подвиг воина третьей и последней, ядерной мировой.

Кстати, не такой уж простой вопрос, получилось или все-таки нет. Когда-то давно, когда новообразовавшийся из советского человека россиянин с легкостью променял социалистическое первородство на сорок сортов колбасы, ответ казался очевидным. Сейчас не кажется: что-то, похоже, глубоко в головы советских людей и даже их потомков, «Пионерской правды» не нюхавших, вбить удалось.

http://www.snob.ru/selected/entry/81614

Monday, September 29th, 2014
5:56 pm
Борьба классов и птицы божьи.

Двор у нас обычный - три панельные коробки в двадцать с гаком этажей каждая, детская площадка, три бетонных блина, надетые на железную штангу - каскадная, то есть, клумба. Ну и, разумеется, в количествах невообразимых, - гробы повапленные, четырехколесные. Автомобили иными словами.

Идем вчера по двору и видим странное - все машины как машины, и только красавец-мерин, новенький и дорогой, намертво загажен птицами.
И настолько это удивительно смотрится, что Катя сказала даже:
- Нет, это наверное тюнинг такой особенный.

Подошли, осмотрели. Не тюнинг, обычное гуано.
Недолюбливают богачей птицы окраин.

Tuesday, September 23rd, 2014
7:10 pm
Маленькая трагедия.
- Вася, я портупею забыл! Что делать, Вася! Да ты что, они сказали уже – встретят. Сказали, выйдешь, там сразу площадь. Столб на ней еще. И где-то там уазик будет стоять. А я портупею забыл! Как я без портупеи-то? Или ты думаешь, что можно без портупеи? Блин, вот и я…

Он сидел – громадный и печальный – на нижней полке и звонил этому своему Васе. Жизнь без портупеи очевидно рушилась.
А на верхней полке пытался спать я. Шесть часов утра, и до богоспасаемого города Петербурга, где площадь, и на площади столб – а впрочем, не одна ведь там такая площадь, - оставалось нам ехать еще часа три.

- Вася, ну вот я дебил, блин, это ж надо было – забыть портупею!
[ << Previous 20 ]
http://www.formspring.me/davydov   About LiveJournal.com